hugan: (Default)
Иногда бывает так, что стхотворение или песня не о том, о чем оно кажется. Вот, например, читал вслух отлично написанного Мистера-твистера Маршака и в очередной раз ощутил его мощный фобический потенциал. Как бы предполагается, что там про ксенофобию, а чувствуется иррациональный страх.
Read more... )

и в замкнутом кругу
сплетающихся трасс
...
hugan: (Default)
Все-таки новый Твин-Пикс, мне кажется, действительно позволяет всерьез судить о том, как изменился мир. Именно потому, что многие свои внешние признаки он оставляет неизвенными, а отражает более тонкие изменения. Кто-то, говорят, ждал новой, "современной" техники повествования ("как в нынешних сериалах"), или более динамичного монтажа (опять "клипового"?), отказа от романтизации и большей "психологической реалистичности" персонажей (т е, как мне кажется, просто более агрессивной подачи характеров, намеренно контрастного освещения их изъянов и трещин, нередко нарисованных прямо по учебнику клинической психологии/психиатрии: не путайте тут нам, будьте бобры, социопата с психопатом в ремиссии).
Однако первые серии показали (мне), что все эти многократно реализованные штуки как раз успели устареть. Техника повествования, конечно, изменилась, но совсем в другую сторону, и дело не в ней.

Сериал отражает то, как изменился сам воздух мира. В девяностые - этот ветер в ветвях, осень, сумерки обнимают городок, и где-то рядом - другое, граница мира, волнующая тайна, которую еще можно искать с фонариками, с риском, и совы будут кричать во тьме над тобой. И тут же - желтый свет комнат, джаз, теплая духота, все знают друг друга, и волнующая тайна - рядом с каждым, каждый может оказаться не вполне тем, чем он кажется. Все в один голос признавали, что главное в сериале - атмосфера. И, определенно, она соответствовала чему-то, раз ее полюбили люди.

Сейчас другое. Визуальный ряд нового Твин-пикса - белый, бестеневой свет солнца, утренний туман над лесом. Тайн нет. есть понимание границ возможного. Необходимость смириться с тем, с чем ничего нельзя сделать, как, например, с перерождением героя (который проявил, может быть, смелость, и тем самым впал нераздельно свою и не свою вину, и, пожалуй, в преступление, и этому ничем нельзя помочь, и это - центральный персонаж и любимое дитя автора и всех). То, что раньше выглядело спасением, оказалось новым витком проблемы, от которой предполагалось спасаться: в первой части все решали проблемы Лоры-Палмер, как это справедливо и заметила ее подруга красавица Донна, сестра которой не в шутку любила поэзию и тайно одалживала ей сдутый велосипед (ПОЧЕМУ ЭТО ВАЖНО??), а родители которой удивили меня понманием и лояльностью. Посмертно решали ее проблемы, это было очень похожим на правду. Теперь всем, включая зрителей, придется, видимо, решать проблемы агента Купера, далее других заглянувшего в бездну. С первых кадров вместо осени, воды, ветвей - дневной свет, свежий и трезвый полусолнечный туман. Давней сумеречной поры, о которой можно было бы даже грустить, если забыть о иных ее сторонах, больше просто нет. Нет и молодости героев. Все, чего можно было ожидать, обнаружило себя в трезвом дневном свете. Только доктор Джакоби в лесных солнечных пятнах, как встарь, живет в старых каких-то занятиях. Бездна, в которую смотрел Купер в поисках решений, в связи с которой вообще ждали каких-то новых решений в 90-е, оказалась непреодолимой и черной бездной, в сущности, не интересной именно своей непреодолимостью, даже скучной тем, что надеяться на какое-то новое взаимодействие с ней не приходится. И, вот, никакие надежды теперь не связаны с ней, нет волнующего чувства соседства с тайной и чудом, хотя бы и мрачным, бездна более не одухотворяет мир (да, я имею в виду и Бездну Андреева тоже, вообще о влечениях, сексуальности и мотивационной картине нового мира надо порассуждать особо)

В этом новом plain-мире перестают работать привычные сюжетные отношения. Важные вещи, на которые еще недавно смотрелось (мне), как на новое, неожиданно оказались устаревшими. Они остаются все так же верны в принципе, но перестают быть актуальными, теряют прямую применимость к реальности, и пока не видно, что их заменяет. Раньше было как: надо преодолеть изоляцию, столкнуть "добро" со "злом" (или лучше сказать нейтрально - стороны конфликта, т к в общем случае не определено, какая из них злее), дать им взаимодействовать (не побороться, нет, это совсем позавчерашний день, а именно понять друг друга), и сердце сокрушится, прольется дождь (ну или вода из системы пожаротушения - дождь постмодернистски переосмыслен, все-таки это - город, вторичная среда) и наступит примирение. В этой парадигме воспринимались старые серии. От Купера можно было ждать, что, вот, наконец, он, оказавшись в самом эпицентре, сможет изнутри и внутри себя решить проблему. Решить проблему внутри себя - это казалось единственно возможным, самым честным и современным. Само по себе это остается справедливым, но не применимым на практике. Не всякий конфликт примиряется, не всякое горе возможно достаточно оплакать. Парадигма синтеза и взаимодейтсвия конфликтующих сторон, в сущности, является развитием старой сказочной парадигмы борьбы героя и чуда-юда, в которой от героя ожидаетя, что он будет проглочен, но тем самым пройдет через коцит и решит проблему в корне. Купер прыгнул в эпицентр, ну или позволил обстоятельства втянуть себя туда, что примерно то же самое. Но архетипическое решение не работает в реальности. Супергеройская стратегия имени святого Георгия - исключительно сказочная вещь. Становится видно, что такие сказочные образы нужны были, чтобы удерживать людей на каком-то пути, вести их куда-то, поддарживать в них надежду, но когда доходит дело до окончательного решения, эти стратегии пасуют. Невозможно выжить в брюхе кита. Вероятность победить злого дракона длизка к нулю. Храбрость по определению предполагает готовность к риску, и чем сильнее риск, тем храбрее считается герой. Но в реальности, вне сказки, чем сильнее риск, тем выше веротятность поражения. Мир проще и безнадежнее под этим новым белым дневным светом. В нем нет тех сумерек, в которых летают совы. В нем - другое. Контуры этого другого не ясны мне. Может быть, Линч их и вправду нащупал... Ждем следющих серий.

Купер не стал даже пытаться примирить противоречия, он, наоборот, допустил разделение и взаимную изоляцию конфликтующих сил. МОжет быть, чтоб сохранить хоть что-то хорошее в чистоте, может быть, у него и не было иных возможностей. В общем-то так чаще всего и бывает. Синтез, на который воззлагали надежды, не так прост. Тогда, в девяностые, была надежда на решение. Теперь другое.


Еще вот что. Вот я тут пишу про то, как в сумрочном осеннем воздухе первого Твин-пикса бродило смутное ожидание чего-то, было ощущение близости неведомого. Скажут: я вчитываю. У нас в 90е было начало новой постсоветской эпохи, и смутные ожидания, ощущение перемен в воздухе как бы могло объясняться этим (хотя, по-моему, это было чуть раньше, в конце 80х). Но, мне кажется, российские тогдашние ожидания и перемены были лишь частью некоторого глобального культурного процесса. Мне вообще сильно кажется, что история внутри железного занавеса не так уж была изолирована от остального мира, и одни и те же воздушные фронты проходили над всеми, принимая лишь разные поводы и формы. Это видно, например, по массовой культуре, музыке, архитектуре, дизайне, моде, по "стилю" десятилетий, за внешними чертами которого ведь стоит определенное умонастроение, мировосприятие, не всегда хорошо анализируемое, но узнаваемое "по запаху".


И еще. Стало общим местом, что была такая штука постмодернизм, ирония, игры в цитаты при заведомо Пустом Центре, а потом всем надоела и закончилась, и ей на смену вроде бы как должна прийти если и не новая искренность, то, во всяком случае, серьезность. От новой искренности ожидались драматические признания, после которых ожидалось, что воздух станет чище, самообмана станет меньше, и можно будет, приняв некое новое, горькое, скорее всего, знание, двигаться дальше, т. е. это принятие откроет пути, которые вне его люди не видят, на которые опасаются взглянуть. Новое, похоже, в том, что этого не произошло. То ли правда слишком горька, что ее принять, то ли, и это скорее, все принято, но новых перспектив не просматривается, а вместо них тяжесть принятого и депресняки. Как будто бы только обманные и игровые цели двигали человеком, а теперь они отброшены, и не движет ничто.
Постмодернизм выглядел уходом от проблем, игрой, и, одновременно (в сильнейших своих проявлениях) попыткой в этой игре проиграть и разрешить их. По мере того, как спектр решений перестал пополняться чем-то новым, игры кончились, исчерпав себя. Все возможные шаги вперед были сделаны. Еще Маятник Фуко, по-моему, заговорил о "новой серьезности" в том ключе, что откат назад, в архаику, происходит не менее серьезно, чем отказ от постмодернистских игра в духе честной надежды на решение, на новую искренность. Складывается впечатление, что, упершись в некоторое препятствие, культура, бросив игры, пытается равно серьезно и заглянуть за него, и, не веря в решение впереди, отбегать назад, в архаику (в самом деле, что может быть серьезнее первобытных всяких верований)
Но что это за препятствие или Бездна, которая не дает (во всяком случае, пока) надежд на преодоление и от которой пресерьезно отбегают в архаику?

ВОт тут надо вспомнить о мотивах действий и жизни человека, о Бездне Андреева, физиологических драйверах и над-физиологическом смыслополагании, которое я так люблю и которое, как мне становится ясным из нового Твин Пикса, не становится актуальным решением. Я даже понимаю почему. Потому что без физиологических драйверов оно не работает.

Я по-прежнему считаю, что будущее за анализом мотивационой сферы и противоречий в ней, за доведением до ума того, за что брались психоаналитики начала прошлого века. Но как-то по-другому, не так, как мне виделось, не по-стоически, и не через оплакивание разочарования. Я проспал, наверно, горюя о чем-то своем, тот факт, что разочарование это уже не ново.
Преодолевая позавчерашние табу, надо разбираться с телесными и физиологическими источниками сил к жизни. Сами по себе такие влечения парциальны и бессмысленны, не содержат решений и ни к чему не ведут. Но других-то нет. А эти - телесны, завязаны на то, что с нами тысячи лет на, в том числе, природу. Собственно, насколько я вижу, этим путем и движется мир, отрегулировав коэффициент размножения, десакрализовав сексуальность..
Но, все же, видит ли Линч что-то по ту сторону барьера? В контексте приведенных выше рассуждений мне действительно стало интересно: даже не какое решение он предложит, а - в каком духе, в каком образном и эмоциональном тоне. Какое это будет состояние природы - ведь природу определенно не стоит исключать, как это бывало делаемо в фантастике про космос. Она отлично говорит о тонких моментах, ее состояния - отличный язык для разговора о них.

(Это мы недавно устроили себе семейный-просмотр прошлых и новых серий, чтобы, кроме прочего, потенироваться в восприятии устной английской речи. Надо сказать, в оригинале воспринимается как-то более целостно и чисто, чем в русской озвучке. Становится заметно, что многие интонации русской озвучки чужды оригинальному миру.

Эйджент - Купер - //
парень работящий ....
)

И, кстати, вот еще что важно.

Коллективное домашнее смотрение чего-либо вообще мне не очень свойственно, как-то жалко времени. А зря. Странным образом придает ощущение насыщенности и счастья. Воздух за окнами наполняется чем-то. Возможно, и вправду, современная жизнь выхолощена, бедна физиологически адекватными стимулами, для поддержания мотивационно-эмоциоанльного тона объективно требует таких дополнительных стимулов. Я для себя обычно отвергал их из-за их искуственности. Может быть, напрасно. Как я теперь понимаю, я уже и раньше, не вполне осознав, высказывался примерно в этом смысле: это серьезная игра, она достойна уважения.

Темные, интересные (по-старому интересные, как совы) процессы.

Сейчас как раз тот случай, когда новое не отменяет старого, а идет рядом.

Да, еще один момент. Мои эти рассуждения о свете и воздухе разных десятилетий относятся к сценам, так сказать, "реального плана" сериала, но я совсем упустил значительные по длительности сцены всяких сюрреальных сред с иррациональными и как будто бы не интерпретируемыми (и тем самым свежими) образами. Как и в начале 20 века, за новой серьезностью идет новый обэриутский абсурд, но надо понимать, что абсурд - это не то же самое, что бессмыслица. Человек в закрытой телефонной будке говорит, горячо убеждает кого-то, но мы не слышим слов, и испытываем ощущение абсурда, потому что абсурд - не бессмыслица, а неизвестное, то, интерпретации чего еще не сложились в общепринятых и привычных к использованию понятиях. Слепая женщина на крыше мира (привет Машинариуму, Ботаникуле и Кафке) включает рубильник и падает в Бездну, а Купер? нет, он не прыгнет в бездну. Не проложит новых путей. Он вернется назад тем же путем, которым пришел, в предыдущее странное место, в котором уже был, что, кстати, примерно соответствует приведенным выше интерпретациям. (надеюсь, это не спойлер :)
И далее - важное и актуальное, как мне кажется, состояние челоека, попавшего в реальность, о которой он Вообще Ничего Не Знает. Нулевого наблюдателя, лишенного даже возможности иметь предубеждения.

Абсурд хорошо необъяснимостью. Этим он потенциально плодотворен. Этим же он отличается от ребусов и всяких искуственно созданных загадок, в котрых некая "правильная" интерпретация зачем-то намеренно спрятана и может быть отыскана. Абсурд появляется там, где единой интерепретации еще нет, собственно, он ищет интерпретацию.

Тут приходят вголову мысли Дмитрия Быкова о Хлебникове, новом языке, беспредметном, о том, в какие эпохи и в каких условиях "безумное" становится актуальным, востребованным и важным: вот была Революция, но победила и переродилась в Реакцию, и актуальным художественным языком стал абсурд.

hugan: (Default)

Меня тут интернет-разговоры о будущем, кажетсяя, уводят в какие-то умозрительные туманы. Когда действуют тыщи неизвестных нам переменных, мне кажется кажется странным оперировать только отдельными, названными, связанными с социальными институтами. Вот, скажем, школа, как она повлияет, и т. д. Но, вот, в моем опыте, то, что происходило в школе явным образом и в соответствии с ее задумкой, вряд ли оказалось важнее множества неконтролируемых и побочных процессов. Красный кирпич на солнце и сияющая трещина в стекле. Май. Странное томление под слова про Робеспьеров какой-нибудь конвент. Тысячи связей, в которые вступает французская кровь с южнороссийский пылью. Но это ладно. Лучше взять характерное странное ощущение при написании «сочинения», чувство того, что надо, с одной стороны, обязательно воспроизвести некоторые довольно слащавые шаблоны (но зачем? Это неизвестно зачем. Это какая-то пещенрая тайна), А, с другой стороны, надо придать им новизну и сделать так, чтобы все это имело смысл. Осень, но не  золотая, весна, но без капели. Странная, какая-то упрашивающая, колеблющаяся интонация получившегося текста — текста, обращенного к несуществующему стандартному слушателю (это не учитель, нет. Во всяком случае, не конкретный учитель). Эта интонация и до сих пор у меня сохранилась - повторы, несмелость, сомнения в понятности и допустимости. С одной стороны, он будет этот текст «проверять», а, с другой стороны, надо, оставаясь в рамках допустимого проверкой (а эти рамки не очень ясны, и в воображении имеют тенденцию сужаться..),так вот, оставаясь в этих рамках, надо раскачать этого несуществующего читателя до переживания новизны и осмысленности. Обязательно надо, иначе — ощущение неловкости не то чтобы за себя или за него — за собственное участие в этом странном ритуальном процессе. За то, что меня ЗАСТАВИЛИ в нем участвовать, заставили выпекать эти «сочинения» как какие-то наперед известные пирожки.

Но более странное и резкое переживание — это когда надо «составить предложения» с нуля. Придумать примеры фраз с какими-нибудь грамматическими штуками. По условию задачи смысл не важен. Но, боже-мой, всем телом, всем начинающимся за окном летом ощущается, как он на самом деле важен, как надо найти грань между ожидаемым-стандартным («Петя съел яблоко. Съел ли петя яблоко? Нет, Петя...») и новым, но не слишком... Даже не то, что новым. Хотя бы просто имеющим отношение к реальности. Гвоздь торчит в заборе. Торчит ли... - нет, это как-то хулигански и глупо. Машина едет... нет, это было в букваре, И ТОЖЕ ГЛУПО (но почему??). И так плохо, и так нехорошо. Все нехорошо, и сам ты не лучше. Начинается хармсовская игра в странное, бессмысленное чувство стиля. Утро начинается с (рассвета? Гимнастических Упражнений?) - с горшочка с медом, я знаю. Шесть сосен еще стоят в сумерках, выше и грустнее, чем обычно. Он предмет простой, он никуда не денется. Вот кто справился бы с задачей, не развязываяи не разрубая гордиев-узел, а просто действуя так, как будто узла нет. Нет. Действуя так, ЧТО УЗЛА НЕТ.

Вот это тонкое влияние на мышление, речь, поэзию, шумелки — важный эффект школы. След этого влияния лежит чуть не на всем, что потом говоришь. И как говоришь. Может быть, это прямой след, может быть — инверсный, может быть, след — это белое пятно на скаттерограмме, куда упорно не попадают те или иные характеристики сказанных фраз..

А между тем, если разобраться, о чем все это? О подспудных конфликтах смыслов, никогда не названных, лежащих под школой, обществом, советским-союзом, российской-империей, но в основе всего этого. Но анализируемых.

(Кстати, задача генерации контента с нуля - известный психологический прием, помогающий выявить конфликтное содержание. Разновидность проективного теста. И тут надо отметить, что это  тест тестирует не только то, что у человеку "внутри", но, главное, его взаимоотношения с внешней средой, с ситуацией тестирования, с тем кто или что тестирует... Да, разумеется, происходят переносы на тестирующего изнутри, из прошлого. Но и из недавнего прошлго тоже, из актуальных отношений с тестирующим. В данном случае - с неким безличным и всеобщим неявным стандартом.)

hugan: (Default)

Не знаю, имеет ли смысл сюда тащить.. Но втащу, чтобы, кроме прочего, самому не забыть. Из http://ivanov-petrov.livejournal.com/2043781.html?thread=115115397#t115115397

Начал писать коммент на пост ivanov_petrov о будущем, о том, каким образом можно осмысленно говорит от будущем. А потом (в ответ на вопрос) начал формулировать концептуальную рамку своего понимания предмета, и несколько увлекся вводной частью... Зато более или менее сформулировал свое понимание некоторых общих вещей.

...
- Но ведь будущее только и делает, что выламывается из взглядов и идей, из которых бы его описывать. Вне всяких идей появляется непредвиденная и не особо осознанная сила, смещает акценты, и совсем другое становится важным. Мне кажется, есть некая ширма, которая скрывает от нас то, что станет важным, и действует она очень просто: именно то, чего мы не хотим замечать сегодня, остается вне нашего контроля - до тех пор, пока не порождает такие последвтсия, которые не заметить уже нельзя. И поэтому они кажутся такими неожиданными черными лебедями.

Парадигмой, из которой можно было бы пытаться все это осмыслять, мне кажется, могла бы быть очень общая психологическая (или социально-психологическая) парадигма, освещающая мотивацию человека, дерево его осознаваемых и не осознаваемых мотивов (дерево - в том смысле. что частные и ситуационные мотивы реализуют меньшее количество более общих, и так - до нескольких базовых "потребностей", присущих даже не обязательно отдельному человеку. Впрочем, выделение таких "потребностей" - дело более или менее произвольное. У меня, может быть, есть некий личный набор, не лишенный, как мне кажется, объяснительной и предсказующей силы, неплохо вносящий единообразие в множество сложных и разнородных на первый взгляд феноменов, но формулирование таких наборов - это лишь толкование. Удобно для осмысления, иногда - выявляет проверяемые общие корни внешне разных явлений, но не гарантирует ни точности истолкования, ни отсутствия слепых зон. Впрочем, это оффтоп уже. Мне все хочется эту картину развернуть, но это же не на полстраницы...

Итак, предположу, что будущее реагирует на то, на что не смогли, не захотели или побоялись отреагировать в настоящем, потому оно и удивляет. Надо быть одновременно (1) плотью от плоти текущего состояния культуры и (2) очень внутренне бесстрашным, чтобы предвидеть, почувствовать и не удивиться.
Read more... )

(без

Apr. 8th, 2017 11:11 am
hugan: (Default)

(Кажется, ЖЖ из-под ног все-таки куда-то уплывает. Там теперь в новом пользовательском соглашении какой-то пункт про запрет политической пропаганды..
Но что нынче политическая пропаганда? Вот если я скажу, что я за мир с Украиной, публичное опровержение телевизионной клеветы на половину западного мира, восстановление нормальных отношений с этим миром (и уже потом, в пятую очередь, против коррупции) - это политическая пропаганда или нет? :)..  Как будет время, надо бы все-таки рассмотреть Dreamwidth...)

Пока продолжу свои рассеянные записки про двоих людей, пускающих ракеты в ночи.

...
Последние километры они ехали по лесной колее, потом свернули на траву косогора. Приближалась зима. Ветви деревьев стали сухими, и сухим воздухом дула в машине печка.
- читать дальше )
Пишу еще продолдение. Бывают такие короткие моменты, и они нужны, когда у человека сколько угодно времени (или хотя бы так кажется). В такие моменты я буду дописывать продолжение. 

(без

Feb. 12th, 2017 11:22 pm
hugan: (Default)

iii. Там.

Я как-то давно придумал историю про двоих людей, встретившихся в некотором абстрактном НИИ-не-так-важно-ЧАВО. Попробую вернуться к ней и ее на шаг развить.
Итак, в конце ноября они решили устроить небольшой поход через лес по пути в дачный поселок, в гости к знакомым. Быстрые и легкие процессы совершились, и их поток иссяк. К концу ноября главы становятся длиннее, разговоров больше. В лесу они могут заблудиться, и, может быть, попасть в какой-то Другой Мир, чуть более сказочный. С другой стороны, что толку от Другого мира, если он изолирован от обычной жизни. И вот: им нужно проложить некий средний путь, и они, похоже, это понимают и идут искать этот путь, и они молодцы. - И еще... - тут свет проектора опять ослепил ее, но она не обращала на это внимания. По ее лицу двигались, повторяя его форму и шероховатость, световые линии глубокого синего цвета и буквы скупых технических надписей, F 2, ISO 50, трава, сосны и кусочек неба, но вместо всего этого она видела только яркую сиреневую звезду в линзах проектора, в темноте.
- ...и еще: вот мы любим детство, отрочество, молодость, про них много написано, но вот они проходят, и начинается другое, другое время. Оно не так подробно
Read more... )

Вещи были собраны. Утром они отправлялись, эти двое, что стоят на склоне холма, на краю освещенного круга и одну за другой пускают ракеты в темное, туманное небо.

.... продолжение, надеюсь, последует.. что меня тут интересует, так это - вдумчивый наблюдатель, который видит эти ракеты над холмом, и желтое окно, по вечерам, по вечерам, и все это.

hugan: (Default)

Это февраль. Скоро март, трудный старт весны, когда ей недостает подъемной силы, и она, проваливаясь в рыхлый воздух, не может опереться на него, теряя скорость, задевает какие-то антенны, серо-бурую щетку парка и ржавые аттракционы в нем,

Распространенные клише с идеализацией весны (и грубые, и более тонкие), вызывают у меня ощущение какой-то драмы, мне кажется, более глубокой, чем драма соотношения между надеждой и самообманом. Я не знаю, в чем она состоит. Это какая-то довольно базовая вещь, мне кажется.


> В юном месце апреле
[- только детские книги читать]
в старом парке тает снег
[только детские думы лелеять]
и крылатые качели [все большое далеко развеять]
начинают,
свойразбег

[из глубокой печали
/
восстать]

Позабыто всенасвете,
[я от жизни смертельно устал]
серце замерло в груди!
[ничего от нее не приемлю]
только небо?
[но люблю свою бедную землю]
только ветер.
только радость впереди
[потом то другой е видал]

Взлета-ют
выше ели
[я качался в далеком саду]
не-ве--даяпрегред,
[на простой деревянной качеле,
и высокие, ТЕMНЫЕ ели
вспоминаю в туманном бреду]



В жизни бывает тяжелая фальшивость, она тяжела изнутри. Ее гораздо легче ретранслировать, чем переосмыслить. Но все-таки можно пытаться посмотреть на нее извне, искать ее смысла, и, тем самым, оторваться от нее и ее обезвредить, сделать ее из довлеющего жизненного обстоятельства образом, точкой приложения изобразительной силы. Вот тогда она начинает указывать на что-то более глубокое, захватывающее. И высокие, ТАЙНЫЕ ели.. другой, забытый, мир, который однако, тут, рядом.
Это было бы решение.

hugan: (Default)

Он опять ищет.

В прошлый раз это происходило так.
вначале Эпиграфы: )


Был такой серый день, один из первых серых дней осени, в начале сентября. Было холодно и сухо. У Артема было много дел в городе, он ездил по ним, их становилось больше, а главное — лето и отпуск были позади. Если много думать о большом количестве мелких задач, становится трудно установить приоритеты, и начинает казаться, что не успеваешь уже не что-то конкретное, а вообще. Надо было сделать А, для этого надо было Бэ и Цэ, для этого надо было на другой конец города успеть до Закрытия, причем в автомагазине нужно было купить и долить Тосола, который откуда-то тек, и старая машина порождала ощущение, что не едешь на ней, а тащишь на себе гору неприятностей и рисков. Артем понял, что надо остановиться.

В момент, когда он это понял, он ехал по пригороду на своих старых белых жигулях. Дорога шла окраиной. Над забором промзоны возвышались огромные, пыльные, зеленые еще тополя. Хотя ночью прошел дождь, дорога была суха и пустынна, так что остановиться он мог бы прямо сейчас, буквальным образом.

Но он доехал до железнодорожного переезда и
Read more... )

(без

Jan. 24th, 2016 04:36 am
hugan: (Default)


I (Недо)экспозиция (небо на снимке темно, глубоко, контрастно)

1.
- работал в нескольких коммерческих фирмах, потом в госучреждении, но нигде не чувствовал ни интереса к работе, ни удовольствия от нее. В какой-то момент он устроился в НИИ того, чем и давно интересовался. И там он нашел
Read more... )


….. продолжение, надеюсь,последует.
Боже мой, как я люблю Детство Люверс, и как я от него далек  И как мало таких вспышек, отпечатков мира. Приходится делать самому нечто, худо-бедно отвечающее этой жажде, то ли наугад, то ли по какой-то как-бы-памяти
hugan: (Default)

текст, который мне предстоит написать,
похож на сухой снег, крестит за окном январское утро своею сеткой,
смягчает дорогу, черные ветки,
сугробы, ворота, дом.
под вечер до черной щеколды со скрипом расчистим, откроем с трудом.

снег, который идет и идет в окне,
похож на кроватку ребенка, подушки которой бывают с сычами,
геранью, гардиной, смягчают дорогу, ворота, щеколды во сне,
крахмальны, белы и набиты ночами и уличной тьмой,
и комнатной, теплой, сухой зимой.

Детство, которому теперь пришел черед,
Едва проходимое, долгое, чем-то чернеет под текстом, под снегом,
за медленным времени бегом,
смотришь, там и новый год,
новый снегопад,

как будто бы кто-то прячет в мех шубы
полуулыбку, внимательный взгляд,
и греет свои побелевшие губы

Как тревожен это путь
Как крахмальна простыня
Засыпает, засыпает
меня


Черт, это невозможно объяснить, но строчка "как тревожен этот путь" для меня значит больше, чем все остальное: сухой треск пластинки (была такая песня, ее пела молодая Пугачева), сила и чуткость мощных, тихих колонок,тишина в которых похожа на НОЧЬ, и дорога на машине по снежной колее, по белому бескрайнему полю,только версты полосаты, где, да, чернеют за сеткой метели деревеньки, купола, через серо-белую метель, через этот захватывающий, тревожный мир. И еще что-то гораздо большее, невмещаемое. Мне этого не написать, видимо.

hugan: (Default)
.

Мой внутренний мир зашел в тупик.
Слежавшейся ватой пахнет мрак.
Ни сон, ни покой, ни стих
нейдут никак.

Я пробую слово, оно молчит,
свалялись подушки в моей голове,
и только немолчно бормочет в ночи котел АГВ.

Над ним самолет своим жерлОм
прочертит по небу неровный звук.
Железо к железу. Огонь высоко над трубой и огонь под котлом, два голоса вечных мук.

Высоконапорная мука горелки, турбины, железной печи,
внутри у которой неможно представить себе как железо гудит и ревет
Но гул затихает в ночи,
и слышен уже только воздух, в котором исчез самолет

Но гул затихает, уходит. Уже под окном
какой-то фонбисмарк огнем и железцем пощелкнет в оконном стекле,
изыди, усатый, ведь ты давно
в земле.

Не спи и работай - сказал поэт,
но что-то постыдно мешает не спать, как советовал он.
Над домом огромные буквы 6:20, наверно уже рассвет.
Над каждым из нас незаметно работает сон.


И во сне мы видим остатки дня,
бабайки по фрейду, хирурги на байках
приветствуют ночью волков по центральным каналам ТВ,
чур,чур,
иди, мелкий бес, погуляй по бескрайним степям без меня,
не жги занавески в моей голове.

Куда просыпаться, когда он повсюду успел пробежать впереди,
пожег, подкоптил, наследил, отравил отношения, плюнул в обед,
я должен признаться, я должен признаться, ХИРУРГИ ХОТЕЛИ мне вырезать чувство реальности, чувство вины из груди,
во сне подступили ко мне, заложили дыхание ватой,
но 6:20, приходит рассвет.

Наверно пора вставать. Скоро весна.
Она не торопится, но имеет смысл подождать.
Никто не вспрянет ото сна,
сон перемешан с реальностью, он ничем не лучше и не хуже ее. Отравит, очистит, осядет на дно, но сам по себе ничего никому не дает. За окном светло и пустынно. Все раньше рассвет, все светлей с каждым днем. Надо вставать
hugan: (Default)

Страшный сон. Запах гари. Открываю глаза, а передо мной жареный петух в человеческий рост, и он меня клюет.

Как обстановка в нашем эльсиноре? а то в глухой провинции у моря мы слышим гул вдали идущих действий, но ни на что не можем повлиять. Оставим гордость. Всяк, сюда входящий, несет в себе свой личный зомбоящик......
и как улисс, себя же гонит вспять.

Есть люди, с которыми я общаюсь по делам, и мне хочется, чтобы с ними было приятно общаться по делам. И вот они периодически заводят разговоры про украинский фашизм, про то, как Обама похож на обезьяну, ну и все прочее. Похоже, это происходит в моменты политических обострений и усиления пропаганды. Ну, я молчу, пытаюсь понять, что творится в умах у тех, у кого дома фоном включен телевизор.

В какой-то момент я уже не могу молчать, понимая, что именно из-за таких молчунов мы имеем всю эту шизу в телевизоре, в головах и во внешней и внутренней политике. И я, когда заходит речь, осторожно предлагаю ту мысль, что искать внешнего врага не стоит, что мы в этих врагов просто вкладываем то, что не хотим признавать в себе, что вообще интерес к врагам и вражде не есть хорошо, что мы ползволили нашей власти наделать очень нехороших дел, и ухудшение международных отношений связано прежде всего с этим. Ну и все прочее.
И мои слова так же удручающе банальны, как и разговоры про духовность. И, конечно, я получаю в ответ негодование, возмущение. В последжний раз, огда это произошло, я получил титул чуть ли не Американского Шпиона.

Это было бы смешно и глупо, если бы не было правдой. И если бы рядом не шла в связи с этим война.
Черт, я не верю своим глазам: идет по улице прохожий, а это, может быть, (с вероятностью в 82%, или сколько там..) уже не совсем прохожий, а жареный петух. Но вот в чем штука: если я буду так смотреть на людей, то отличаюсь ли я сам от тех, кто ругает Обаму обезьяной?

Мне всегда казалось, что достаточно просто общаться поверх противоречий, не касаясь политических убеждений, подобно тому, как обычно не стоит затрагивать религиозную веру не слишком близкого собеседника. Т. е. не следует навязывать длиалог в тех областях, где собесдник к диалогу не готов. Плюрализм, взаимоуважение, приватность, взаимоденйствие ясно разграниченных отдельных личностей. Нагрузка на терпение и сдержанность - ну, к этому я, как мне казалось, должен быть готов.

А теперь я чувстую, что такая позиция становится душевно тяжела и невыносима. И я спрашиваю себя: это оттого, что слишком велика нагрузка на терпение и сдержанность? Да, поэтому.
Но еще она невыносима потому, что неэтична. Пока верования и убеждения собеседника безопасны, все в порядке. Но когда они разжигают ненависть и являются существенной причиной просто-напросто войны (а еще - колоссальног повреждения этической культурной конвенции), им уже нельзя отвечать полчанием. Другое дело, что ответ должен быть корректным, безопасным и конструктивным, а собеседник не всегда оставляет для такого ответа возможности. (И третье дело, что моя позиция, полагающая что "все это плохо" - это не более, чем моя частная позиция, не имеющая никакого приоритета перед позицией собеседника, не очевидного из ее содержания.)

Так на практике переживается та известная драма, что чистого этического решения не существует. Остается искать утешения в том, что эту драму надо переживать, выдерживать, не забывать, не заменять забвением и обманом.

Тут есть даже что-то  похожее на ревность: ну зачем все эти люди слушают Их и предпочитают Их тем (книжкам?), кого я люблю и которые, мне кажется, могли бы им помочь и их утешить?

hugan: (Default)
"А Муми-маме снова казалось, что она лежит на прогретом солнцем песке и видит над собой небо и качающиеся головки морских гвоздик"

Вот какая генеральная проблема.

1. Совершенно необходимо и очень хочется помнить о недостижимом важном и хорошем и тяготеть к нему, помнить, что к нему можно приблизиться, хотя и нельзя достигнуть. Это важное и хорошее просвечивает в многих эпизодах жизни, обычно взятых изолированно, оно сверкает локально (например, в детских воспоминаниях, в странных образах и снах), а при более общем и реалистичном взгляде растворяется в более сложной смеси обычной жизни, но это не причина объявлять его ошибкой и переставать к нему тяготеть.

2. При этом совершенно необходимо избегать протвопоставления недостижимого хорошего и достигнутого обычного, потому что при этом обычное на фоне хорошего начинает казаться плохим. Отношение к обычному приобретает характер враждебности, а стремление к недостижимому хорошему приобретает характер депрессивной тоски, обделенности, невозвратимой потери, т. е. бессилия, непреодолимости препятствий на пути к хорошему. Обычное оказывается как бы виновным в редкости и недостижимости хорошего.

Слошком сильное и страстное тяготение к недостижимому хорошему рискует не выдержать собственной силы и расколоться на враждебность (по отношению к трудностям и препятствиям) и тоску или жадность (по отношению к искомому). Вариант - жадность/зависть и импульс к прямому агрессивному завладению хорошим без учета интернесов и ожиданий кого бы то ни было: всякий, стоящий на пути при этом воспринимаются как помеха или как враг. Еще худший вариант - отказ от надежды, импульс к уничтожению самого недостижимого хорошего как источника провокации: здесь уже само недостижимое хорошее воспринимается как нечто изначально враждебное. (Варианты на разных уровнях общности описаны психологами разных направлений, от эмпирического "закона мотивационного оптимума" Йеркса-Додсона и психодинамических объяснительных моделей, начиная с Мелани Кляйн, до нейросетевых моделей, воспроизводящих зависимость эффективности решеня задачи от мотивации (араузала).)

Т. е.:

1. Помнить, тяготеть и не переставать тяготеть, искренне и с силой, достаточной, для того, чтобы эта сила двигала челвоека в жизни и придавала ей смысл.

2. Тяготеть, не допуская жадности. С ростом силы тяготения растет и риск расщепления на хорошее и плохое, после которого тяга к хрошему обессиливается, а ее энергия питает враждебность к плохому.

Слабее - забвение, бессмысленность и подмена, сильнее - перегрузка, вышибающая, например, в депрессивность и/или в шизопараноидность  - и, опять же, ослабление надежды, забвение, бессмысленность и подмена..

Поскольку опыт взрослого человека разннообразен, в разных его областях, конечно, действуют относительно разные режимы силы тяготения к хорошему, образую сложную, пульсирующую мозаику. Но чем меньше возраст и чем менее разветвлен опыт, тем такая мозаика проще, и логично ожидать, что в самом начале жизни, когда плод и младенец впервые переживает неспецифические еще, генеральныме состояния хорошего и плохого, и, главное, впервые начинает реагировать на них и получать обратную связь от реальности - формируются исходные паттерны, предопределяющие развитие их  последующих детализирующих дериватов - "личностные свойства".

Но какими средствами жизнь и культура устраиваются так, и как самому устроить ее так, чтобы чтобы вот эта сила притяжения поддерживалась достаточно высокой, но без разрывов и перенапряжений, вблизи гребня волны, за которым расщепление и спад?


UPD

Вернее - как бы научиться нащупывать этот баланс до "срыва потока" и провала в психологические защиты - при том, что момент провала, как и момент засыпания, по самой сути психологических защит, субъекту уже не может быть заметен.
И при том, что идеальное и недостижимое слияние с хорошим - тоже нежелательно и страшно: оно уничтожает ту самую мотивирующую силу, вызывающую бесконечное движение в сторону хорошего, т. е. уничтожает то единственное воздействие и влияние, которое хорошее на нас оказывает, уничтожает наше взаимодейвствие с хорошим, представляет собой некую блаженную смерть.
hugan: (Default)
"Перестав быть поэтическим пустячком, жизнь забродила вокруг них крутой черной сказкой, поскольку стала прозой и превратилась в факт" (Пастернак, детство Люверс)

Вот какое сближение:

С одной стороны, одухотворение реальности дополнительными смыслами - повсеместно происходит в искусстве (наиболее четко эта особенность искусства отрефлексирована в символизме).   Т. е. эмоциональная нагрузка предметного мира сверх его непосредственного содержания, его способность значить больше, чем он значит, значить что-то сверх себя самого, АКТУАЛИЗИРОВАТЬ что-то, как и способзность такую нагрузку создавать и считывать - это ценное качество. Оно ценно тем, что только таким образом можно коснуться глубинных, ускользающих от понмания, но важных душевных движений. Нуу.. видеть в жизни сказку, иметь доступ к этой сказке, не терять ее из виду в трезвой и здравой картине мира.

С другой стороны, (хесткая ирония момента в том, что) государственная пропагандистская мифологизация последнего времени - тоже задействует этот механизм иррационально-сказочного восприятия реальности. Если вне действия пропаганды здравый смысл представляется легкодоступной нормой, а символизация и одухотворение - некоторым ценным дополнением или надстройкой над ней, то в поле действия пропаганды, наоборот, нужны дополнительные усилия критичности, чтобы сохранить трезвое восприятие и здравый смысл, увернуться от дополнительной  эмоциональной нагрузки, навешиваемой на социально-политические реалии.

Разница, конечно, очевидна: в искусстве символизация находится во власти автора и читателя, она изначально прилагается к художественному вымыслу и представляет собой эксперимент или игру, и читатель волен прилагать этот эксперимент к жизни или не прилагать, волен признавать вымысел имеющим смысл или, напротив, искуственным, фальшивым и произвольным. Кроме того, хорошее искусство, как и честный эксперимент, непредвзято. Автор пытается как можно полнее выразить и передать важное для него содержание, привлекая символизацию как язык, как средство фиксации состояний для себя и для читателя, но автор не стремится подогнать это содержание под некие предзаданные суждения или проиллюстрировать им некие идеи - просто потому, что сам не владеет этим содержанием на уровне идей, не понимает его до конца и вынужден объясняться языком подобий и развивать содержание лишь играя с этими подобиями. Содержание искусства не подвластно мысли автора, не понято им. Иначе в иносказаниях, уподоблениях и символизации отпала бы нужда, автор смог бы выразиться яснее и оставаться в пределах рацио. Коротко говоря, в искусстве автор честно экспериментирует, и содержание само обнаруживает свои последвствия (разумеется, автор может сознательно направлять этот процесс, подобно тому, как и ученый-экспериментатор действует не по принципу "а что будет, если", а целенаправленно проверяет определенную заранее сформулированную гипотезу).
В пропаганде же такой непредвзятости нет: содержание отбирается тенденциозно под предзаданную идею. Иррациональное восприятие мира художником и читателем отличается от иррационализации под действием пропаганды так же, как эксперимент отличается от фокуса. Пропаганда тоже "одухотворяет" мир дополниельными смыслами, но она делает это не в поисках этих смыслов, а для создания иллюзии такого поиска и такой находки. но смыслы эти могут быть не менее древними, генерализованными и глубокими. В дыму пропаганды мы, в сущности, погружаемся в самую гущу матерой, архаической, древней сказки, эта сказка оживает и выползает на свет, и она страшна и жестока, как всякая архаика. Если бы все это было понарошку, эта паранояльная копоть, эта внезапная разительная полярность и дикость суждений - может быть, выглядела бы захватывающе драматично. И еще более захватывающим было бы то, как внезапно и непредсказуемо осыпается мир здравого смысла, казавшийся таким прочным. Что-то такое в духе, что ли, Парка Юрского Периода, где система выглядит неуязвимой, но на поверку оказывается просто решетом уязвимостей, и, более того, система оказывается изначально неработоспособной, подточенной и разрушенной, и сохраняет лишь видимость собственной сохранности, и затем в один момент рассыпается в прах.

Конечно, я приувеличиваю.. Надо додумать.



UPD
Я все это к чему: все то, что всплыло под действием пропаганды - не наведенный извне дурман, а, главным образом, продукт собственно производства ее жертв. Пропаганда только открыла шлюзы, чего и давно хотелось (обмануть легко того, кто готов обманываться). И это было в людях всегда. "Серебряный голубь" Белого.

На уровне идей и рассуждений все это, вроде бы, совершенно тривиально. Но в реальной жизни, в приложении к людям, к прохожим на улице, к знакомым, к самому социальному пейзажу, как будто бы привычному - мне как-то не удается сложить картину до конца, "синтезировать противоречивое". Жестких архаичных черт легко было не замечать. Ну Радиошансон и везде проникающий криминальный стиль, ну гомофобия, патернализм, стайная иерархизация и сязанная с ней показуха-понты-статусное-потребление, сермяжное презрение к политкорректности и неверие в то, что толерантность бывает искренней, что люди могут быть разными, могут быть даже оппонентами,и при этом могут быть полезными друг для друга именно в качестве разных. Все это легко было отодвигать в маргинальность, считать несущественным, пока на основе этого несущественного не возник зримый феномен эффекта пропаганды. И не менее близоруко было бы только на основании этого фномена объявлять "народ" "дикими азиатами". Ясно, что волна коллективного самообмана схлынет и выяснится, что все не так плохо. Но какой откроется после нее ландшафт, какие она оставит ли она после себя разрушения и новообразования - непонятно и трудно себе представить.
hugan: (Default)

Только действительно необратимое действительно страшно.
Как определить инсульт

hugan: (Default)
1. Вспомнился Бродский:

Проснулся я, и нет руки,
а было пальцев пять.
В моих глазах пошли круги,
и я заснул опять.

Проснулся я, и нет второй.
Опасно долго спать.
Но Бог шепнул: глаза закрой,
и я заснул опять.

Проснулся я, и нету ног,
бежит на грудь слеза.
Проснулся я: несут венок,
и я закрыл глаза.

Проснулся я, а я исчез,
совсем исчез - и вот
в свою постель смотрю с небес:
лежит один живот.

Проснулся я, а я - в раю,
при мне - душа одна.
И я из тучки вниз смотрю,
а там давно война.


2.
Иногда говорят, что те, кто не хочет заниматься политикой, должны быть готовы к тому, что политика рано или поздно займется ими.

Остается вопрос: как этой политикой так по-умному заняться, чтобы не впадать в какую-либо свару и сохранять конструктивность. Тут мне кажется важным прежде всего каким-то образом стараться изо всех сил не злиться.

Постоянная возня с агрессией, своей и чужой, наконец, чисто эстетически не интересна и не нова..
"Это старо и надоело, а теперь требуется новое, а новое есть жизнь" - ну, у Пастернака там еще значилось "вечная", но ведь жизнь и так потенциально условно вечна - в том смысле, что все-таки уходит за наш горизонт предвидения.

3.
Вот мне говорят: ну что ты, мол, так лично переживаешь эти политические события, ты говорят, тем самым в них втягиваешься и, как бы ты ни старался сохранть, мол, человческий облик, все равно в конечном итоге незаметно, в аких-то тонких моментах, поляризуешься, и вся твоя хваленая целостность восприятия незаметно так тает, точнее, костенеет в идеях и декларациях а на деле становится бесплодной. Тут весна, жизнь локального масштаба продолжается и нарастает, и, как бы ни было трудно все это совмещать, глупо обижаться на реальность и под предлогом мировой скорби устраниться от дел.

Как ни трудно иногда относиться к реальности хорошо, не закрывая глаза на ее плохия стороны, это, похоже, единственный плодоторный способ к ней относиться. Все иное - в конечном итоге - ПРОЯВЛЕНИЯ ТОЙ САМОЙ НЕНАВИСТИ (в широком смысле), которая так хорошо видна в других и которая вызывает отторжение, и даже желание еекак-нибудь устранить или с ней бороться. И вот тут важно остановиться, чтобы это отторжение не стало слишком активным и самоценным, потому что четкой грани нет. Доступна рефлексии только динамика дрейфа в одну или другую сторону.

Но это было бы еще полбеды. Хуже то (вот, вот оно! бессмысленная навязчивая ирония детектед!)  что НЕНАВИДЕТЬ МОЖНО И САМУ НЕНАВИСТЬ, якобы от нее отмежевываясь, но, парадоксальным образом, тем самым в нее впадая. При этом объектом ненависти оказывается, помимо прочего, и сам субъект-носитель. Это имеет прямое отношение к аутодеструктивной динамике.
Read more... )
hugan: (Default)
В следующий раз как зайдет речь, надо "список литературы" выносить в самое начало. например, так: )

А вообще - чего меня, собственно, пробило: посмотрел в Ютубе программу Паолы Волковой про Малевича. (Волкову открыл для себя недавно благодара циклу "Мост над бездной" на ТВ КУльтура).

И будто бы вспомнил, что ведь не обязательно настолько сильно стремиться говорить человеческим языком, чтобы ничего лично важного сказать не удавалось и чтобы приходилось молчать.
ВОт я где-то выше писал про шизоидное до-предметное, до-символическое, признаковое восприятие. Цвет как таковой, форма как таковая, задействование очень базовых и эволюционно древних вещей, тех, из-за которых, опять же, красный (фрукты, огонь, кровь, заря перед бурей) мы воспринимаем как красный, синий (небо, вода) как синий и далее по концепции Люшера. В основе "эмоциональной окраски" цвета, очевидно, лежат устойчивые, повторяющиеся связи между цветом и потребностным значением предмета, свойства визуальной среды, в которой формировались наши предки. То же касается формы, ориентаций, расстояний: здесь действуют базовые "эмоционально окрашивающие" влияния очень базового опыта, в контексте которого каждая линия "поет свою песню", и эта песня может быть полна драмы и смысла. Поскольку все это - очень низкий, очень базовый уровень восприятия, вернуться на этот уровень по нескольким причинам сложно, и тех, кому это удается, часто не понимают. Среди причин - во-первых, психологическое сопротивление, связанное с тем, что "признаковое" (младенческое, шизоидное в смысле Кляйн) восприятие предшествует "шизоидно->депрессивному" переходу к синтетически-объектному восприятию, а этот переход травматичен, драматичен, как всякое рождение: именно в нем из конгломерата не связанный реакаций рождается целостное отношение, первое системное проявление ребенка как личности, как субъекта восприятия и отношения. (Повторюсь: драматизм этого перехода, в частности, в том, что ребенку необходимо выдержать тот факт, что в мире потребностно "хорошие" и потребностно "плохие" события всегда связаны и не могут быть полностью разделены на манер Страшного Суда) - т. е. ребенку необходимо расстаться с надеждой найти во внешнем мире нечто идеально соответствующее своим потребностям, идеально защищающее от страдания, идеально заботящееся, абсолютно хорошее и надежное, иллюзию чего давала шизоидная позиция, обслуживавшая раздельность "хорошего" и "плохого" опыта; расстаться и оплакать это расставание, пережить "депрессивную позицию" по Кляйн).
Так вот, чтобы абстрагироваться от объектов и вернуться к восприятию на уровне признаков, надо иметь дело с этой неосознаваемой, как все младенческое, драмой.
И, вторая причина, абстрагироваться от объектного восриятия, вовторить объектное восприятие новым, не проторенным путем - когнитивно сложно. Опыт синтеза объектов из примитивов привычен, автоматизирован.и, по сути, компульсивен.

Поэтому обычно не приходит в голову, что тот же "Черный квадрат" - это не элементарно просто, что это не "очень мало информации", что тут есть сложность другого, низшего рода, уровня зрительных примитивов, форм, цвета, и уровня базовых категорий физического моторного опыта, связанного с этими примитивами (в самом деле, прямой угол и "четырехсторонний" стиль восприятия плоскости - вперед-назад, вправо-влево - две ортогональнае оси, и факт ортогональности плоскости земли и силы тяжести - все это на базовом уровне входит в наш сенсомоторный опыт, но это не элементарно и требует осмысления и рефлексии, дающей возможность с этим оытом взаимодействовать, учитывать его более осознанно, в т.ч. и в практическом плане - тот же дизайн, эргоноика, психогигиена и пр. и пр.)

Но я другое хотел сказать. То, что некоторым людям удается говорить и понимать на дообъектном/досимволическом или раннеобъектном/протосимволическом языке - для меня лично утешительно. Прежде всего потому, что это дает и мне надежду когда-нибудь сказать и быть понятым. И еще потому, что, как мне кажется, именно на этом труднодоступном уровне заложен мощный конфликтогенный (а значит, и творческий) потенциал, постоянно и сильно сказывающийся в обычной практической жизни - и как дезадаптирующий-патогенный-разрушительный, и как эвристический-творческий-создающий_новизну..

Меня сильно интересует этот уровень. ПОэтому я повторяюсь и все время кружу вокруг чего-то.
hugan: (Default)
Захотелось представить себе некий мир. Написал нечто странное.

1.

В жаркий полдень Артем лежал на диване и думал так:
Read more... )
hugan: (Default)
В обществе малознакомых, но вполне, вроде бы, разумных и милых людей, высказался в том смысле, что ситуация в Украине отличается от картинок по русскому телеку. Вижу на лицах непонимание, круглые глаза, и в ответ слышу мантру про фашистов и злую Америку. Пытаюсь сказать, что образ врага - это слишком просто (и желанно?!), чтобы быть правдой, но ясно, что одни эти слова против целого телека, а главное, против сильного искушения депонировать всю диффузную враждебность в нечто конкретное - не действенны.

В этой связи очень кстати в кино идет этот Лего-мультик (the lego movie), в котором как раз подняты темы поляризации ("добра-зла") и отношений отца и сына (показано, как агрессия, направленная первоначально на родительскую фигуру, но НЕ УСЛЫШАННАЯ последней, отводится вовне на произвольный параноидный образ абсолютного врага). (Кстати, заодно там отчасти проблематизирован образ Бога-Творца - как раз в связи с отсутствием диалога с ним, о чем я как раз недавно написал целый пост.)
Выход из конфликта "охранительства" и "свободолюбия" - показан в мультике как достижение отцом и сыном взаимопонимания, причём ни одна из сторон конфликта не "побеждает" и не полагается "правой".

Т.е.: вся эта поляризация, параноидные представления о госдепе-фашистах-бандеровцах-и-проч - прямое следствие широкого распространения дефекта коммуникации по вертикали (с начальником, родителем, царем - подобно тому, как полярный характер Страшного Суда мне кажется дополнительным недоступности Бога для коммуникации).

Хотя это и банально, повторюсь: все, что касается "духовности", образа врага и доминирования отношений контроля над отношениями кооперации и диалога - единый симптомокомплекс, проявление единой архаичной культурной черты. ("Духовность" я здесь имею в виду в том аспекте, что ее носители приписывают себе некое особое исключительное и ценное свойство, недоступное другим и облегчающее противопоставление "своих" и "чужих").

Я называю эту культурную черту архаичной потому, что и история, и сама эволюция - движутся, как я понимаю, в сторону все более тонких и точных средств примирения противоречий, что предполагает кооперативное взаимодействие (диалог) между конфликтующими сторонами. Разрешение противоречия между научными теориями - это открытие (выход в над-парадигму, снимающий противоречие), разрешение или смягчение технического противоречия - это изобретение, разрешение или смягчение противоречия между свойствами организма - шаг в эволюционном развитии, решение или смягчение противоречия между стратегиями поведения - совершенствование когнитивных процедур регуляции, в частности, совершенствование регулирующих поведение культурных норм.

Стратегия, при которой столкновение противоречивых сторон не обрабатывается, а избегается - самый простой, древний и неэффективный способ урегулирования. Если стороны рассматриваются как абсолютно несовместимые, это означает абсолютную угрозу для каждой из них со стороны другой - т. е. страх их совмещения. В таких условиях атрибуты каждой из сторон должны дифференциироваться очень жестко и взаимоисключающе, совместное одновременное восприятие атрибутов обеих сторон должно быть исключено во избежание их совместной актуализации. Если вдруг такие атрибуты принадлежат одному континууму, их дифференциация требует, грубо говоря, усиления реципрокного торможения конкурирующих детекторов до такого уровня, когда решение об отнесении к одному из полюсов принимается однозначно (совместный параллельный ответ конкурирующих детекторов исключен). Границы между дифференцируемым проводятся максимально жестко, а поскольку принятие решения об отнесении элемента к той или иной группе требует конкуренции, подавления альтернативных ответов (грубо и упрошенно говоря, в нейронной сети это латеральное торможение, в обществе это применение в конкурентной борьбе приемов прямого подавления соперника), контраст и неравенство/поляризация имеют тенденцию усиливаться. (в изображениях и в изобразительном искусстве это выглядит именно как усиленный краевой контраст, жесткие контуры, контраст на которых существенно сильнее, чем контраст "по площадям", на больших расстояниях (меньших пространственных частотах)).

Я очень вульгаризую и сверхобобщаю, я понимааю, но иначе мне пришлось бы пускаться в пространные рассуждения о том, как вообще возможна репрезентация (воссоздание, моделирование) психикой чего-либо в результате выявления закономерностей в сенсорно-моторном опыте, а также о мотивационном (потребностном) аспекте этого процесса, в особенности - о т. наз. шизопараноидной фазе развития с ее изоляцией "хорошего" от "плохого", и о том, как на этой фазе внешним мир репрезентируется не на уровне объектов (групп связанных признаков-примитивов), а на уровне отдельных признаков, соединение которых в некий синтетический образ ("диалог") затруднено угрозой коллизии между противоречивыми потребностями. Я надеюсь когда-нибудь понятно высказаться на эти интереснейшие темы. Здесь же мне хочется показать, что процесс дифференцирования и принятия решения - штука универсальная, на разных субстратах демонстрирующая сходные эффекты, хотя я понимаю, что показать это удовлетворительно без строгого введения терминов и обширных предварительных обсуждений я не могу, и мои сближения страдают недодуманностью.

Коротко говоря: чем слабее опыт интеграции (чем меньше готовность к совмещению противоречивых стимулов - и чем больше страх такого совмещения), тем меньше терпимость к полутонам в картине мира, тем сильнее тенденция выдвигать бинарные оппозиции и попарно противрпоставлять вещи друг другу на основе различных значений какой-нибудь отдельной переменной. А на уровне общества, где протекают сходные "сетевые" процессы - тем сильнее социальное неравенство и тотальное недоверие-противостояние, фактическая атомизация общества (якобы противоположная, а на деле дополняющая его декларируемую "общинность-соборность"). Что и наблюдаем.

А если в качестве противостоящих потребностей взять базовую потребность в доверии-диалоге и базовый же страх фрустрации-предательства-отказа - то получим классическую кляйнианскую картину развития младенца на первом году жизни, когда он впервые сталкивается с тем, что "добро" и "зло" - это не разные и противоположные сущности, и что, поэтому, "абсолютного блага" нет, и этот факт надо пережить и оплакать как потерю.. И собственно, неготовность к его принятию и создает остаточную тенденцию поляризовывать, опасаться синтеза и расщеплять реальность на "идеально хорошее" и "вражеское", и поддерживать это бесплодное разделение в максимальной чистоте, в максимальном порядке, в максимальной стерильности.. Что мертвит, отрывает от реальной чистой грязной (в своей чистоте) жизни..
hugan: (Default)
Вот здесь задан, на мой взглад, очень актуальный вопрос б отношении к радикалам, экстремистам, ультраправым, ультралевым.

Это отношение часто бывает не по-здоровому брезгливым, и хочется его прояснить.

Мне так кажется, есть некий системный фактор благополучия и развития общества - в первом приближении назову его уровнем готовности людей к диалогу (пусть в смысле Бахтина). "Радикальность" обычно не благоприятствует диалогичности (эти явления определенно имеют общий психологический корень - тенденцию жестко разделять "хорошее" и "плохое" неспособность/неготовность к поиску синтетических решений). У украинцев "общая средняя диалогичность", вероятно, выше, чем у русских, в частности, и украинские радикалы в определенной степени включены в диалог. В России она ниже: и радикалы радикальнее (сильнее изолированы), и власть точно так же изолируется, устраняется от взаимодействия, пресекая, например, акции протеста.

Вот эта диалогичность мне видится главным нервом общественного развития. Перевороты если движут развитие, то тем, что способствуют диалогу и открывают для него возможности, а не тем, что меняют местами власть и оппозицию. Поскольку "радикальность" обычно не диалогична, перевороты, проведенные преимущественно радикалами, в плане социального развития малопродуктивны.
Очевидно, что и стагнация по определению не диалогична и тоже непродуктивна.

И вот где-то в середине между стагнацией и радикальным переворотом есть такая область развития (имени Гегеля), в которой действуют, грубо говоря, наименее радикальные из радикалов и наиболее решительные из не радикалов, и они-то и делают развитие. Чем полярнее разведены радикалы и "охранители", тем такая область меньше (мало людей на российских площадях, жесткие ограничения на непосредственное участие граждан в политический жизни).

В этих терминах брезгливое отношение к радикалам - как раз анти-диалогическая черта, снижающая эффективность субъектов такого отношения с точки зрения развития. Стремящиеся отмежеваться от радикалов "приличные люди" имеют с радикалами по крайней мере одну общую черту - желание жестко противопоставлять себя (в данном-случае - радикалам), условный и ограниченный характер готовности к диалогу. Нетолерантность.

Это не значит, что радикалы молодцы и их надо любить и поощрять. Это значит, что от них нельзя отворачиваться и изолироваться, а необходимо выработать к ним сложное взвешенное отношение и, да, ОБЩАТЬСЯ с ними, не боясь "испачкаться".

Такое общение, кстати, скорее всего поспособствует снижению радикализма самих радикалов (конечно, при условии его истинной диалогичности).

Развитие делает тот, кто готов общаться, кто сохраняет способность общаться даже в сложный и провокационных условиях, кто сохраняет терпение и готовность общаться, когда с ним общаться не хотят.

Profile

hugan: (Default)
hugan

May 2017

S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
212223242526 27
28293031   

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 23rd, 2017 12:52 am
Powered by Dreamwidth Studios