hugan: (Default)
Очень хотелось и хочется надеяться, что украинцы, так долго сохранявшие самообладание в трудных и провокационных условиях, пройдут по краю и удержатся от озверения, от плохих и безобразных дел. Ясно, что это очень трудно, люди всегда разные, и всегда есть те, кто спровоцируется.

1. Я не говорю про смерти и мучения людей ( СГОРЕЛИ В БТРе. тут слова - ничто), и мне не пристало издалека об этом говорить. Всякому человеку понятно, почему такого не должно быть. Помимо очевидного прямого вреда насилия, участники конфликта, если они дорожат суверинитетом Украины, должны, по-моему, понимать вот какую простую вещь:

Чем больше жертв сейчас, тем выше вероятность иностранных интервенций завтра.

Если страна проявляет зрелую политическую культуру, ее скорее оставят в покое "большие братья", чем если она срывается в насилие, демонстрируя неспособнось выдержать внутренние конфликты без грубых и разрушительных реакций.

Мне очень не нравится, когда об Украине говорят исключительно в этой (параноидной?) парадигме холодной войны. Конечно, внутренние дела страны более непосредственно формируют ее историю, чем ее место в геополитике. И, наверно, во внешней политике есть вещи не менее важные, чем ориентация между полюсами глобального противостояния. Но положение Украины в опасной близости от одного из полюсов (притом явно ослабевающего и этим нарушающего равновесие!) создает сильные тенденции влияния извне с обеих сторон.

Каждый, применяющий физическое насилие, я думаю, должен понимать, насколько в данных условиях это вредит интересам каждой из сторон внутреннего конфликта. Включение во внутренний конфликт мнешних, более могущественных, сил - меняет и саму сущность конфликта, и его субъектов.

Пока идет Олимпиада, внешний мир сдержан. Но кровь в стране - опасно удобный повод для вмешательства.

У России есть печальный исторический опыт того, как "народ безмолствует". У Украины есть по-другому печальный исторический опыт вовлечения во внешние конфликты. Ненасильственный протест украинцев кажется мне чем-то новым, кажется мне выходом из этих рядов опыта - но только если он останется преимущественно, по существу ненасильственным призывом к диалогу, готовым вынести тяжесть положения на себе без агрессии, даже при том, что в тяжелые условия их поставили оппоненты.


2. Сохранить ненасильственный режим в откровенно провокационных условиях, в условиях масс - это был бы подлинный экзамен на демократичность, на зрелость политической культуры в том смысле, какой имеют в виду, говоря: "народ достоин своих вождей".

Они продержались без агрессии действительно долго. Будет очень плохо, если это состояние обрушится. Особенон сейчас, когда вроде бы договорились (как я понимаю, власти, столкнувшись с гибелью людей и с массовым переходом на сторону протеста, вроде бы стали сговорчивее).

В конечном итоге преимущество на стороне того, кто владеет собой. И постоянное подавление собственной агрессии ("народ безмолствует"), и ее перенаправление с реального источника на мнимых злодеев и врагов, и ее резкий ("бессмысленный и беспощадный") выброс - различные следствия дефекта культурной и индивидуальной системы ее канализации. Современные демократические модели общественно-политического устройства, похоже, требуют высокой точности канализации, разветвленной и тонкой сети каналов - что способствует и высокому самоконтролю. Без этого они не приживаются и не работают.
У нас стоять на морозе неделями как-то не получается - по разным причинам - и мы имеем удобную и удушающую общественно-политическую стагнацию (депрессивный полюс), хотя в других условиях имели и пугачевщину (маниакальный полюс). Обе эти полярные стратегии, очевидно, не предполагают никакого разрешения противоречий, они не диалогичны, в них нет синтеза, выработки "новой третьей общей позиции", устраивающей конфликтующие стороны/мотивы.
Мирный массовый протест ценой личных трудов и рисков - процесс другого рода. Он труднее агрессии - и проуктивнее ее.
hugan: (Default)
Если христианство и его ветхозаветную предысторию интерпретировать в терминах психологии развития, то заметен следующий источник внутренних противоречий: отношения человека с Богом с ветхозаветных времен остаются неравными (зависимыми) и, следовательно, не могут быть вполне диалогичными, но при этом в христианстве появляется ценность диалога и бескорыстной любви, исключающая зависимость. Иными словами, христианство чувствует ценность взросления и пытается говорить с человеком как со взрослым, но не идет в этом направлении до конца, оставляя за собой финальность истории и идею кары-воздаяния в одностороннем порядке.

Кому-то нижеследующее покажется, может быть, банальным, но все же разовью мысль.

Предположим, вот есть человек, пользующийся репутацией хорошего и добропорядочного родителя, и вдруг его младший ребенок отказывается идти по стопам, становится каким-нибудь хулиганом-наркоманом и, конечно, начинает сам же от этого страдать. И,, предположим, видя это, отец сказал бы ему так: я тут не при чем, ты сам выбрал свой путь, ты и расхлебывай, но имей в виду, потом я все-таки приду и тебе помогу, все равно тебя переделаю по-своему. И ты должен мне все простить, ты должен любить меня безусловно.
Как к такому отцу должен отнестись ребенок? Логично было бы у такого отца спросить: а куда ты смотрел, когда меня создавал, воспитывал и растил? Если ты от этого отступаешься, то по какому праву ты собираешься меня судить и переделывать на свой лад?

Если ребенок сам отвечает за свое несовершенство, то родитель, оставаясь в стороне, не имеет оснований его судить и, тем более, принудительно "улучшать" путем отделения добра и зла: ведб тот, кто отвечает за себя сам - это уже не ребенок, а взрослый, и он разбирается со своим несовершенством, как уж умеет, самостоятельно. Если же отец берется судить и улучшать, значит, он тем самым признает, что ребенок не вполне автономен и нуждается в опеке, и тогда он опекает ребенка И, ТЕМ САМЫМ, ОТВЕЧАЕТ ЗА ЕГО ВОСПИТАНИЕ, хотя бы частично!
(Кстати: как можно опекать и воспитывать ребенка, даже с ним не общаясь, не отвечая на его вопросы, а только требуя к себе безусловной любви??)

Это старая проблема соотношения всемогущества и всеблагости, это понятно. И вот христианство делает попытку ее решения, представляет диалог человека и Бога возможным.
В какой-то момент отец нашего хулигана-наркомана видит, что надо все-таки ребенку как-то помочь, и посылает к нему своего старшего сына. Старший сын вполне согласен с отцом по основным ценностным вопросам, согласен настолько полно, что можно о нем сказать, что он может представлять волю отца и действовать от его лица (догмат о единстве Отца и Сына). И вот отец посылает к младшему ребенку этого старшего сына и говорит: пообщайся с ним, пожалей его, своим примером покажи, как ему быть. Старший брат идет к хулигану-наркоману, и тот и хотел бы с ним согласиться, и понимает его. Но в какой-то момент обида на отца и старшего брата берет верх, и младший брат убивает старшего, и, более того, издевается над ним. И вот тут происходит самое важное: СТАРШИЙ БРАТ ПРОЩАЕТ МЛАДШЕГО, и младшему становится СОВЕРШЕННО ПО-ЧЕЛОВЕЧЕСКИ ТЯЖЕЛО, СТЫДНО И ГРУСТНО, и он стремится как-то исправить свою вину и злобу, И ОН СТРЕМИТСЯ ТЕРПЕТЬ, И БОЛЬШЕ НЕ БЫТЬ АГРЕССИВНЫМ, И ПОПЫТАТЬСЯ ПРОСТИТЬ СТАРШИХ.. - и он плачет сам над собой, и, плача, испытывает облегчение.

Вот этом да, это мне понятно.

Это и есть его относительная адаптивность, его шаг вперед с "ветхозаветных" времен. Бог все-таки спустился, принял направленную на себе агрессию и ПРОСТИЛ ее! Как и поступает нормальный родитель.

Но это был ОДИН акт столь прямой, честной и искренней коммуникации человечества с Родителем. ОДИН акт, когда не только ребенок, но и Родитель (в данном случае в лице Христа) принял и выдержал агрессию ребенка, в определенном смысле - понес свою часть ответственности..??.. Это несколько восстановило симметрию, с Родителем хотя бы раз говорили на равных - и "Старший", и "младший" сыновья.

Но затем этот пример равенства опять стал лишь признаком "моральной высоты" и величия Родителя, неоднозначность же позиции Родителя так и не была прямо озвучена, ответственность ребенка за свои беды осталась полностью на ребенке. Моральная неоднозначность, на мой взгляд, не в том даже, что Родитель отказался отвечать за проблемы ребенка (своего творения), а в том, что при этом Он не отступился от своего права судить, вмешиваться в одностороннем порядке и корректировать!! Мол, ребенок - он неразумный, не знает Блага, надо его поправить, очистить, и он за это должен быть только благодарен.

Типичное двойное послание (дабл-бинд, двойной захват) родителя ребенку, проблему которого религия решить так и не смогла.

То, что Он молчит и не проявляет себя явно - мне кажется, это самая простая и явная проблема религии, от которой она и пытается отвлечь внимание.

Никто не придет. Он молчит, просто потому что Его нет.
"Но это было бы еще полбеды. Хуже то....", что даже если б Он был, трудно себе представить, как бы Он мог ответить.


Таким образом, вырисовывается ПРОБЛЕМА дефицита коммуникации по вертикали, она же проблема границы "родитель-ребенок": опыт такой коммуникации, и только он, делает границу проницаемой, Если коммуникации нет, то либо границы вовсе нет ("слияние", рай, полная и тупиковая "гармония"), либо граница непроницаема (Бог в ответ только молчит, и молча требует лишь слияния, всепрощения и абсолютной любви, а на меньшее не согласен, и вне этого говорить не станет, "сам виноват", "я начальник ты дурак").

Эта жесткая дихотомия "полное слияние - полная изоляция" вообще свойственна архаичным культурам и формам общественного устройства. Ее проявления мы сплошь и рядом наблюдаем в жизни: жесткое деление "свои-чужие", поляризация "хороший-плохой",.. идеализация вождей......
hugan: (Default)
Недавно случилось задуматься о том, как видят мир всерьез верующие люди, хорошо понимающие сущность и тонкости христианства.
Меня самого отделяет от религиозности прежде всего:
- во-первых, интерес к тем ЖЕЛАНИЯМ, РАДИ КОТОРЫХ люди впадают в некритичность (принимают что-либо на веру); оно из следствий этого интереса - представление о том, что сакральная фигура - это фигура, отношение к которой воспроизводит отношение к родителю, а самый процесс верования - это желанный возврат в положение ребенка при этом Родителе,
- и, во-вторых, общее нежелание принимать какое-либо убеждение некритично, понимание некритичной веры как формы самообмана, как уступки разума желаниям, нарушающей честность взгляда на мир и объективность его картины.

Мне кажется, было бы здорово, если бы христианство в ходе развития достигло такого уровня толерантности, чтобы не требовать веры в свои догматы, допускать к ним агностическое отношение ("христианство Юрия Живаго"). Тем самым религия перестала бы оказывать давление на восприятие реальности, стала бы "чисто духовным" опытом. Сама граница между религией и ее отсутствием исчезла бы, но все наработанные религией достижения оставались бы доступными, "вырастание" из религиозности проходило бы бесконфликтно.
Протестантизм, снявший запрет на индивидуальное интерпретирование сакрального, пожалуй, наиболее близок к этой границе.

Но, насколько я понимаю, в христианском и постхристианском мире такое вырастание из религии происходит уже вне ее. Христианских религиозных течений, готовых перерасти собственную религиозность изнутри, насколько я знаю, нет.

Напрашивается сепарационная интерпретация: ранние психические механизмы ("незрелые защиты"), такие как контроль, отрицание, изоляция, расщепление - основное препятствие к взрослению, выходу из-по родительской опеки, потому что они препятствуют ПРОЯСНЕНИЮ отношений с родительскими фигурами и ПРЕОДОЛЕНИЮ АМБИВАЛЕНТНОСТИ этого отношения (т. е. примирению внутренних противоречий, присущих этому отношению).
В самом деле: в религиях сохраняются резкие формы амбивалентности.

Прежде всего: у меня никогда не укладывалось в голове, как христианство, утвердив "золотое правило" морали и вообще отстаивая моральность, сохранило за Богом это адское право на ад. Насколько расщепленной, фрагментированной, лишенной будущего, должна быть картина мира человека, всерьез опасающегося лет в среднем через.. ну пусть 45.. - туда попасть! А если эта картина будет цельной и последовательной, то она должна быть переполнена страхом, принудительно сочетаемым с "любовью к Богу" как действительно свободным, бескорыстным чувством.

Насколько я наблюдал, серьезное отношение к аду - первый признак глубины религиозности и влияния религии на жизнь. У людей, принявших религию в наследство и не имевших случая разобраться в ней индивидуально, страх ада, мне кажется, выпадает из религиозной картины первым.
Исчезновение ада из повседневного опыта естественно. Ад, собственно, изначально "задуман" как беспредельный ужас, который по самому замыслу невозможно охватить, с которым невозможно примириться. Отнестись к нему всерьез - значит постоянно переживать ужас, не преодолимый зрелыми адаптивными механизмами, направленными на примирение. Кроме того, я так и не смог толком понять, что считать человеком в процессе полного "отделения добра от зла", что является предметом разделения, что, собственно, куда попадет. Логично было бы предположить, что по результатам отделения один и тот же человек должен попасть и в рай и в ад, но тогда это уже далеко не так страшно и в сущности не так уж отличается от обычной жизни в лучшие ее моменты, когда все "плохое" фрустрируется, а "хорошее" реализуется. Правда, тогда не очень понятно, почему фрустрированное "плохое" испытывает такие адские страдания лишь от неизбежного соприкосновения с "хорошим".. Дело, очевидно, в том, что само понятие "плохое" это некая идеальная категория.

Так или иначе, выходит, что, как не бы человек ни интегрировал плохое и хорошее при жизни, как бы ни учился выдерживать плохое ради хорошего, прощать, трудиться, не отказываться от сложной картины в пользу черно-белой (добро-зло, свои-чужие и пр и пр), его, в итоге его равно тебя ждет расщепление, возврат от зрелых интегрирующих механизмов к младенческим.

Понятно, что ад - выражение реального архаического ужаса, характерного для экстремально зависимого младенца, а религия - относительно адаптирующая технология того, как с этим ужасом обходиться, как им овладеть и его преодолеть. Но в этой технологии в отношении к Богу (родителю), очевидно, основная ставка все-таки делается на страх, а не на БЕСКОРЫСТНУЮ любовь, так убедительно проповедуемую Христом. Бог не отпускает свой рычаг контроля, и, более того, очевидно полагает это нормальным, поскольку не обращается к верующим с просьбой простить Его Самого за это. Как бы ни стремилось христианство к прощению, сам Бог неявным и парадоксальным образом остается в нем непрощенным!! Родитель не готов к тому, чтоб Его дети выросли.

При этом христианство в других своих аспектах как раз многое делает для преодоления амбивалентности, как раз направлено на принятие трудной правды о сложности человека, проповедует терпение, прощение, человеческое достоинство, любовь, способность оплакивать горе (в т. ч. горе расставания с иллюзиями и идеализациями), пропагандирует как раз все то, что помогает человеку задерживать и откладывать исполнение своих желаний, и осуществлять сложное и плодотворное поведение. А протестантизм вместе с терпением прямо пропагандирует еще и труд.
hugan: (Default)
вообще просвечивает в тонких местах и бывает заметно по множеству внешних признаков. В периоды пиковых нагрузок оно, кроме того, забрасывает брызги во всевозможные дренажные отдушины, как в старой машине масло в сапун картерных газов.

(
Например.
В статус-строке Фейсбука бледным шрифтом висит вопрос: "О чем вы думаете?". Иногда, чаще заполночь, этот анонимный вопрос выглядит заманчивым, как будто бы само Положение Вещей в Мире, само, что ли, Общество, чрез сей Фейсбук ненавязчиво задает его, и не слишком внимательно внимательно ждет такого же не слишком внимательного (??), рассеянного ответа. Если в голове крутится какая-нибудь понравившаяся строчка (особенно если она достаточно известна, чтобы служить ссылкой на нечто большее, на некий МИР), мне иногда хочется её туда и вписать - в том искаженном виде, с теми смещенными членениями, биениями, акцентами, с которыми она запомнилась, или которые приобрела, реверберируя в мыслях на заднем плане.

Это похоже на цветные затвердевшие стеклышки, в меру оплавленные или скругленные прибоем, приведенные на память, по памяти, в процессе памяти.... Если взять их в массе, эти осколки давным-давно понравившихся текстов образуют, мне кажется, некое поле. Его можно обозреть самому. Вряд ли, конечно, оно будет иметь столь же концентрированный смысл при взгляде со стороны, для других (это было бы слишком просто), но, с другой стороны, а вдруг..

(
Например.
Вот есть такая адская и теневая сущность: старый и не вполне исправных котел АГВ. Он представляет собой, в каком-то смысле, тайный центр дома, вокруг него сгущаются, на него налипают, как ком, тайные опасения, хотя вслух этого обычно не заметно. В середине же его бормочет огонь и, трепетная и всеохватная, держится ТЯГА. Ночью, на погоду, котел АГВ бормочет необычно, и человек вспоминает: "но вырвись, // камнем из пращи, // звездой, соравшейся в нощи, // (бохзнаетчто себе бормочешь, ища пенсне или ключи)". От ТЯГИ зависит безопасность котла. Сама же она зависит от ветра, туч, разости температур, первого предзимнего холода. (Мы состоим из природы, а не живем в ней, нельзя даже сказать, что мы выходим к ней своей темной стороной..)

Перешагни, перескачи, // перелети, пере-что-хочешь, //
Но вырвись - камнем из пращи, // звездой, сорвавшейся в ночи //
САМ ЗАТЕРЯЛ - ТЕПЕРЬ ИЩИ //
--- бог знает что себе бормочешь, // ища пенсне или ключи (Ходасевич, неточно)

=>
"поставил на стол две улицы - Сибирскую и Оханскую. Тоня склонила над ними лампу - жаркую, вникающую. Улицы осветились. Можно работать. И вот он пишет ... то, что ему никогда не удавалось ... он пишет поэму Смятение. ...
И две рифмованные строчки преследовали его:
рады коснуться //
и
надо проснуться" (Живаго, очень неточно)
+
Вся комната стала мортирной (Белая гвардия, тоже сцена бреда)
=>
.. вот и вечер // в ночную жуть
ушел от окон, // хмурый, // декабрый.
В дряхлую спину хохочут и ржут //
канделябры
+
она считает их и постоянно обсчитывается, постоянно получается на одного больше. И всякой раз при этом ее охватывает такой же ужас, как когда она поняла, что кричит не еще кто, а мама (Детство Люверс, "голоса отгорали там тысячей угасших канделябров")
=>
Наследственность и смерть // - застольцы наших трапез!
( => ...на скатерти ни крошки. // Как детский поцелуй, спокойно дышит стих, //
и Золушка бежит..... )

=>
Спит животное Собака, дремлет рыба Камбала // Толстозадые русалки //
улетают прямо в небо
...
полузвери, полубоги, засыпаем на пороге // новой жизни молодой
...
над землей луна висит. // над землей большая плошка //
опрокинутой воды
=>
Усталый с дороги //
уснул // на пороге //
советской гостиницы "Англетер" //
мистер Твистер, бывший министр, //
мистер Твистер, миллионер
=>

Дэр из //
А ХАУСсс //
ин Нью-Орлинс, //
(тут поем дурным голосом и очертя голову:) дэй ко-о-о-О-О-л ит Райзинг Сан!!!


- и так все дальше и дальше о бормочущего пламени
- всетает (светает? ( - сингал тонет в шуме..)) и начинается новый день
)
)

ПС

Кстати о котле.
Когда я ему в сентябре делал дымоход из нержавеечных труб, я //
туда //
заглянул. И увидел вот что (мозаично куски жизни).

труба
(живет у нас сосед Букашкин //
в кальсонах цвета промокашки. //
Но, как воздушные шары, //
над ним горят! //
Антимиры!!...
) (Вознесенский, неточно)
hugan: (Default)
Что-то задумался о причинах популярности игры Энгри Бердс. В самом деле: такая же физика во всех флеш-играх, значит, дело не в ней. Ироническая эта инверсия - пулять самой птицей - и некая символика вокруг нее? Птица-снаряд преодолевает смерть: она исчезает - но это теперь совсем не страшно, она снова бодра и весела. Она преодолевает даже свою единственность и "заброшенность".

Но это ладно, бох-с-ним. Тут другое ;)

Без особой связи и темой (точнее, в сложной связи) вспомнилось такое
:
Не тронь человека, деревце, //
костра в нем не разводи, //
и так в нем такое делается, //
боже не приведи.. //
Не бей человека, птица, //
ещё не открыт отстрел, //
КРУГИ ТВОИ НИЖЕ, ТИШЕ, //
НЕВИДИМОЕ ОСТРЕЙ //
(Вознесенский, из детства)

+
а сова все ближе, ближе, //
А СОВА ВСЕ НИЖЕ, НИЖЕ (Маршак)

+
кто-то летает кругами над детской площадкой, //
весь начиненный взрывчаткой (Сплин)

+
Тут мы подходим к чистой сущности искусства. Оно тревожно, как зловещее кружение десятка мельниц на краю голого поля в чёрный, голодный год (Пастернак)


Вообще, это, я смотрю, метод. Мозаика из битых цветных стеклышек. Отрывки, составленные вместе, "монтируются по Мейер.." (тьфу.. по Эйзенштейну, конечно), объединяются вокруг (искомых) смыслов, которые я тщусь выразиить..

Не уверен, правда, что кто-то кроме меня эту общность уловит. Вернее - что уловит, наряду с другими, и те общности, которые для меня важны.
hugan: (Default)
(Навязчиво?) повторяюсь. Возникает ощущение, что среди всего колоссального разнообразия литературы и искусства есть очень небольшое количество.. ээ.. красок, которые действительно меня волнуют. И всплывает все одно и то же. Как у Туве Янссон птица кружит вокруг маяка. Крутейший, на мой взгляд, образ, по глубине и силе действия (на меня) - и начисто лишенный навязчивости. Потому что в нем та ярость, что в навязчивостях, насколько я их понимаю, подавлена и бормочет, проявляется предельно свободно. Яростное кружение, свободное движение по кругу.

"В каком-то смысле идет вперед // и тот, кто вечно кружит в былом"?
hugan: (Default)
Ну как вот можно не иметь контакта с собственным прошлым, забывать его и не знать о нем, пока какой-то отдельный признак, как у Пруста что там было? особое печенье какое-то? пока отдельный признак не откроет целую область.

Вот ребенок засыпает, а за стеной, опять же, взрослые что-то репетируют, и, опять же, голос виолончели живой и мощный, и потрескивание в колонках глубоко, или, скажем, там сквозь свист играет заокеанский Гиллеспи, как у у Бродского. Потом долго идет что-то другое, другое, экзамены, вуз, какие-то дела, и этого ребенка все это время будто бы нет. По крайней мере, его нет в полном объеме, не весь он присутствует в комнатке общежития при синем вечернем небе, при 60ваттной лампочке, при сохнущих на веревке тряпках. И вот, проходит несколько лет, и этот ребенок вдруг обнаруживает себя ночью, и с одной стороны спит огромная теплая жена, какой бывает часть ночи, _часть ночи_, а с другой стороны, в другой части, мелькает через листву половинный месяц, а за дверью спит его ребенок - может быть, того же возраста, в каком он сам был _тогда_, И на короткое время выясняется, что зря он горевал, скучал и соглашался со стихом "Счастья не будет" Быкова, что все это не ушло, не осталось навсегда в не существующем более детстве, а оно вот оно, рядом.

Но утром все идет по-прежнему.

Но не совсем по-прежнему. Забытое есть. Оно близко, оно ближе. Это важно.

Что-то меня пробило; наверно ни к чему в открытый доступ. Надо попроще отнестись. Нажимаю "Субмит", пока не передумал
hugan: (Default)
Решил попробовать писать сюда мысли вслух. Зачем - не знаю. Попробую.

- читал ребенку стихи Юнны Мориц, а в них полно таких мини-парадоксов, таких.. ээ.. взрывов смысла, точек концентрации смысла... , локальных пиков отношения насыщенности к краткости. Они, может, между собой не так сильно связаны, но сами по себе хороши, особенно когда их много и если они разные.
"В доме очень молодом // нарисуем старый дом".
Развитие темы: "Мой любимый старый дом! // В нашем доме молодом // Все девчонки и мальчишки // Очень любят ваши книжки" !
Если не вдумываться, просто чувствуется некая искра. А если вдуматься, становится понятно из каких смыслов она складывается: старый дом вложен в молодой, но и молодой-то происходит, надо думать, от старого (связь поколений: кстати, как хорошо звучит "молодой дом" вместо "молодая семья": это ж материальное, самое простое и ощутимое представление семьи!). Двунаправленная вложенность.
Потом, можно понимать как рисунок дома в доме и как процесс рисования в реальном доме: возникает проблема соотношения этих вариантов.. Проблема реальности реального, в которой единственно реальным остается не объект - дом, реальный или рисуемый, а процесс рисования (принцип активности), который предполагает наличие неких домов, снимает онтологические сомнения относительно их.
Потом, повторения и скрытые рифмы одни чего стоят! они воспроизводят то же отношение на другим, низшем уровне.
Кстати, важно, что это куски из двух разных стихов, связывающие их. В первом из них просто лежит такая двухстрочная находка, не раскрытая. Мне почему-то и эта нераскрытость, и эта общность между разными стихами особенно понравилась.

Конечно, может быть, что это только я такие смыслы туда вчитываю. Но этим и здорово, что есть куда вчитывать. Как в те два зеркала напротив друг друга при гадании. (только там проще, вложенность однонаправленная)

Кстати о вчитывании.
В одной случайно мне попавшейся статье говорят, что постмодернист Фаулз говорит, что в его каком-то из его романов смысла не больше, чем в пятнах Роршаха. Думаю, как раз мой случай, попробую. Раньше я Фаулзом как-то не проникся, но, думаю, может я чего-то не до (гонял).
Взял прочитал "Червь" - пример того, как "автор не дает ответа". Но что-то не проникся опять. Картинка в начале красивая. Вообще часто интро выглядит драматично - просто оттого, что автор его акцентирует, как бы говорит: это важно, не знаю почему, но это важно.... Красивая немотой и непонятностью. А дальше все, имхо, какое-то искусственно умственное.....

Похоже, между тем, как "не дают ответа" Фаулз и Чехов, есть некая разница. Но в чем она состоит, мне пока не ясно.
hugan: (Default)
"Мою жизнь" Чехова. Вот его часто называют циником, его героев сравнивают даже с "босяками"-нарциссами Горького. Мне же всегда казалось, что это не цинизм, а такая трудная задержка, зависание над картиной описываемого, точка наибольшей и честнейшей неопределенности, трудный отказ от идеологии и наставлений в духе Толстого. Стоически-экзистенциалистского такого свойства. А тут перечитываю, заполночь, весна (- достать Прозак и плакать;) , и мне вдруг в какой-то момент кажется: и вправду издевается над читателем: "хотите определенности, смысла, надежды? А нету!" Прям садистически. "Маниакальная" составляющая (в составе, личностного механизма маниакально-депрессивного типа - огрубляю для краткости), справедливо названная пушкинско-моцартовской - сказывается и в легкости, точности, почти насмешливости передачи. Психодинамика всего этого, кстати, развернута и доведена до конца в "Черном монахе". Может, думаю, я в Чехове и вправду всю жиссь вижу нечто свое, вчитанное?

И, казалось бы, худо мне стало. Вот ведь, казалось бы, нет в его мире того безусловно живительного, того источника надежды, каким (у меня) бывают полны иные моменты жизни (часто - детства).

Но тут только и становится понятно, что эти полные смысла счастливые моменты - ОТЧАСТИ - тоже результат "вчитывания", приписывания реальности того, что хочется в ней видеть, на что хочется надеяться. И становится очевидным, что в детстве их больше именно потому, что в детстве легче видеть реальность избирательно (взрослый себе такую роскошь позволить уже не может). И это позволяет выделить и УВИДЕТЬ это вчитываемое - этот забытый предмет тоски и потери. Ведь для того, чтобы его приписать реальности, где-то надо было его взять, ЗНАЧИТ, ГДЕ-ТО ЭТО ЦЕННОЕ ЕСТЬ - и его можно.. (вспомнить?) сделать явным и реализовать!

Увидеть и уже не искать вовне в чистом виде, обманывая себя, а воссоздать своими силами (гораздо легче воссоздать то, что понимаешь). Потому что, повторюсь, в чистом виде этого нет нигде, есть только в составе сложных смесей, перерабатывать и "обогащать" которые - так или иначе индивидуальный труд. И когда знаешь, что ищешь, этот труд идет легче.

(ПС Что касается чеховского "цинизма", то, мне таки кажется, он - явление того же рода, что и выдавливание по капле человека с молоточком, расписанное по школьным учебникам, или надежды его героев на светлое будущее лет через двести. Впасть в иллюзию или в веру - легче и менее честно, чем воздержаться от веры. Врачебный цинизм - ОДНО ИЗ явлений его художественного мира, к которому сам он относился так же взвешенно-равноудаленно-сдержанно, как и ко всему. Это явление типично для его мира, как и рассуждения героев о "высших устремлениях человека" и многие другие современные ему черты. Ясно, что это ОТЧАСТИ его черты, как, впрочем, все созданное характеризует создателя и ему принадлежит. И к этой черте он относится, мне кажется, не менее критично, равноудаленно. По крайней мере, стремится к такой позиции. То, что этой критичности он, может быть, не выдержал эмоционально - другая драма и совсем другой, биографический, вопрос).

(ППС Материал высокой неопределенности вроде пятен Роршаха, в который удобно вчитывать - мне вообще представляется совершенно по-особому, специфически ценным (опять же, Кафка))
hugan: (Default)
Люди в ЖЖ нередко пишут на общестенно-политические темы. И я попробовал тоже, но вот как-то не выходит (?). Вместо текущих социальных реалий получаются сказки, Пропп, змееборство, "Тотем и табу" и прочие типичные для меня (больные темы?). Эти нижележащие штуки могут быть важны для понимания ситуации, но при этом они остаются ограничивающими предрассудками, шаблонами, от которых хочется по весне освободиться.

(
Поэтому индикатором "духа времени" мне в первую очередь кажется искусство, там, где оно - честный поиск, свободный от каких бы неи было "теоретических воззрений".
(Поэтому мне по-прежнему, неисчерпаемо интересны, в частности, Чехов и Пастернак, хотя в их времена современное состояние только складывалось. И все больше Чехов - своей свободой от всякой внутренней идеологии, похожей, как мне кажется, на свободу Кафки. И Чехов и Кафка непонятны, и эта непонятность тянет и создает неисчерпаемость)
)

Все-таки моя задача в этом ЖЖ - не столько поучаствовать, сколько  сориентироваться, найти лично значимый смысл, выработать такое ко всему этому отношение, чтобы и без депресняков, и без озлобления-отвержения. А вслух все это происходит, в частности, потому, что вслух, в надежде на слушателя, думать легче и интереснее.

С одной стороны, такая ориентированность - синоним социального здоровья, адаптивности, "принятия реальности как она есть" и пр. и пр. С другой стороны, на поверку не очень-то понятно, что означает это модное околопсихологическое слово "принятие". И так ли нужно прям все вокруг  "принимать", да еще и в неизменном виде..

Как я понимаю,  важно, чтобы отношение к значимому внешнему объекту было целостным, лишенным ловушек (т. е. внутренних противоречий), чтобы было понятно, как с этим объектом обходиться и жить, любя его, или не любя, или защищаясь, или противодействуя. Но, по-моему, это не то же самое, что "принимать как оно есть"..

Видеть как оно есть. И, по возможности, искать, что с этим делать. (К формулировке "как она есть" у меня вопросов не возникает: логический позитивизм, при всей его старомодности, обладает, мне кажется, мощным антипсихотическим действием).
hugan: (Default)
понятно сказать о самом волнующем и важном.

Вот мне хочется сочетать рационально осмысленное и непосредственно переживаемое. Но я заметил, что если делать так, как хочется и вводить в текст рациональные куски, они напрягают, вызывают недоумение, как нечто с острыми краями рвет обертывающую ткань. Моя исходная установка на преобладание содержания над "стилем", на то, что лучший "стиль" - это его отсутствие, что содержание само должно говорить за себя - не оправдывается.

самая обычная рациональная бытовая речь по своим средствам воздействия более поэтична, чем нужно для передачи смысла и чем хочет говорящий. Ее восприятие основано на некоей плохо осознаваемой ритмике, которая и определяет ее "тон", которая и действеут почти гипнотически: "ой ходыть сон ко. // ло-о ви-икон // ойхо-дЫть сон <вдох> !ко !ло !ви -ко-он, а дримота ко//-ло-о пло-о-та". Эта сила, а не рациональный смысл, создает эмпатию слушающего к говорящему, позволяет людям частично и гибко идентифицироваться друг с другом, "расшаривать" индивидуальные потребности, делать их над-индивидуальными, а ведь это - фундаментальная основа человеческих отношений.

Имеет значение, признает ли говорящий стихийную силу своей речи или пытается, как я, ее игнорировать в пользу рацио.

Просто так ввести в текст рациональное объяснение нельзя, исчезает вечерняя трава с ее темнотой и запахом, вечерняя даже _мурава_, ощущение сумерек, увиденных маленьким ребенком с низкой точки, близко к траве и ее тайнам. Мурава, похожая на сказку с ворса ковра, похожая даже на _сыч на подушке вышит_.

Ребенок подрастает, трава жухнет от зноя и на красном вечернем солнце приобретет "защитный" цвет, как у старой книжки рассказов Гайдара. Ее темная сказка не ослабевает, а концентрируется, становится более конкретной. За пригорком, на западной стороне спуска есть заросшая травой ямка, а в ней военная тайна, теплое железо, волнующее и немое, как невзорвавшийся снаряд.

Ребенок еще подрастает. Он говорит: "содержание важнее формы и, тем более, "стиля", и он, ценя искренность, пытается действовать непосредственно, вываливает во внешний мир неадаптированные куски непонятного. Он поясняет, пускается в детали, пытается убедить, но тон у него искательный и просительный, как будто он говорит: "приложите усилия, поймите, поймите". Где-то далеко, в закате, какого не бывает на свете и куда больше не попасть, в украинской степи, за крайними хатами, за пригорком, лежит в земле теплое железо гражданской войны, а в городской жизни громыхают и жалуются жестяные флейты Маяковского, едут по слякоти переполненные маршрутки с ракламой палесосов Самсунг. По прошествии времени, может быть, и это можно будет полюбить, станет понятно, что и это тоже сказка.

В таких условиях естественно пытаться говорить полифонически и говорить с повторениями и сбоями. В таких условиях, в августе, естественно искать друг друга и думать то ли о возврате, то ли о смелом шаге вперед. похожем, очень похожем на возврат.

Первоначальный план будет такой
Высаживаемся за Кущевкой и дальше идем полями
Кущевка остается слева за рекой
наше вероятное будущее открывается прямо перед нами.

первоначальный план остается таким
с автобуса прыгаем в сумерки, в душную и прохладную низину
ниже чем темные от зари лопухи
реальней, чем автобус, пахнущий землей, выхлопом и резиной

Впереди должен гореть желтый огонек над крыльцом старой деревянной дачи
Его не видно, но он статистически предопределен.
Мы не действуем наудачу. Мы найдем то, что только и способны найти, это неизбежно, хотя и не тянет на всеобщий мировой закон

Наше вероятное будущее горит в сумерках за болотом
оно впереди за камышами чернеет зарей

оно не менее реально, чем осенний огонек впереди, чем описанное выше что-то,
стоящее вне нашей власти и лишь немного ощущаемое мной

и я не знаю, насколько полно мы в нем сможем устроиться и ужиться,
ведь нам предстоит иметь дело не только с октябрем и красными листьями, не только друг с другом, но и каждому с самим собой,
_но мы будем пробовать_, и мы будем расточать наш исходный запас силы жизни
заменяя его следами на траве, проступающим рисунком, вероятностной, неизвестной, неслучайной судьбой.

Как-то так. В том-то и дело. Мне всегда не удается понятно сказать
hugan: (Default)
Я все избегал писания об общественной жизни и политике, пока злость на прорвала. А как прорвала - получилось нечто невнятное. Теперь нужно уж написать внятное. Я не сильно ориентируюсь в общественны науках, поэтому может получиться не меньшая дичь, чем предыдущий пост. Но буду прояснять для себя ситуацию имеющимися средствами.

Вот есть некий имперский центр и включенная (включившаяся) в империю периферия. Длительное пребывание периферической области в составе империи - дело явно взаимовыгодное: центр поддерживает на периферии мир и порядок, периферия является для центра буферной зоной безопасности и поставляет ресурсы.

Это делает отношения центр-периферия патернальными. Центр берет на себя существенную долю ответственности за полложение дел на периферии, периферия эту ответственность с себя складывает, а вместо нее принимает зависимость от центра. Возникают отношения взаимной зависимости.

В условиях взаимной зависимости ответственность участников за собственное благополучие распределена между ними. Это создает почву для недовольства участников друг другом при всяком небпагоприятном событии. Поэтому отноения взаимной зависимости всегда амбивалентны. Чем сильнее периферия зависит от центра, тем более амбивалентно к нему относится. Чем больше делает центр для периферии, тем меньше свобода периферии, тем сильнее зависимость периферии и, опять же, тем сильнее ее недовольство центром.

Это недовольство, похоже, предзадано самой структурой системы и неустранимо в принципе. Оно пропорционально объему активности центра и, мне кажется, почти не зависит ее качества. Недовольство будет возникать и в ответ на заботу, и в ответ на авторитарную гиперопеку, и в ответ на "закручивание гаек". Фактически, это недовольство возникает потому, что в условиях размытой ответственности во всех бедах удобно винить не себя, а других вовлеченных в размытие участников. На периферии причиной всех бед кажется центр, при взгляде из центра виновными во всем кажутся нерадивые деятели на местах.

Россия является империей по сути и с момента возникновения. На ее огромной многонациональной территории центр (со времен Московского княжества) обеспечивает единообразие и безопасность, в чем так или иначе заинтересованы все. (поэтому "Порядок" - одно из системообразующих понятий)

Чтобы делать это, центр, как участник отношений взаимной зависимости, должен быть авторитарным. Запрос периферии на центр есть запрос на авторитарность.

Поэтому имперские отношения - часть нашей национальной идентичности. "Россиянин" (какой бы национальности он ни был) - это, так сказать, участник имперского проекта.

Система зависимых отношений периферии с центром мне напоминает систему отношений в патриархальной семье с большим количеством маленьких детей. В норме дети вырастают, научаются самостоятельно отвечать за себя и выходят из родительской семьи. Но, как известно, в дисфункциональной семье именно принятие детьми личной ответственности за свою судьбу - происходит с задержками и проблемами, или не происходит вовсе. В частности, инфантильная зависимость детей от родителей заменяется на иные формы зависимости, например, химические. Это не случайное совпадение, что в России так остро стоит проблема личностной предрасположенности к зависимостям и зависимым отношениям.

На вершине иерархии закономерно появляется "родителская фигура", обязательно вызывающая противоречивые чяувства.
Для снятия противоречия всегда есть сильное искушение про конкретного лидера сказать "это наш заботливый и мудрый вождь-отец", или "это ужасный злодей", но и то и другое одинаково однобоко. Решением проблемы было бы осознание и примирение амбивалентного отношения, складывание целостного образа конкретного лидера в частности и национальной идентичности вообще. Только преодоление двойственности отношения, думаю, помогло бы преодолеть неопределенность и естественное психологическое следствие этой неопределенности - знаминитую русскую обломовско-безуховскую депрессивную реакцию, воспетую со времен Емели-дурака.

Конфликтный характер российской национальной идентичности - причина периодически всплывающих разговоров о "национальной идее"; желание спроецировать внутреннюю агрессию вовне - причина постепенного перетекания этих разговоров в ксенофобии и национализм.

Исходная российская модель отношения к центру конфликтна, и выход из нее, видимо, не лежит обострение конфликта, а в его примирении. Конфликтное, протестнное поведение - это продолжение игры по старым правилам, похожее на конфликтное поведение подростка, бунтующего против авторитарного родителя, но не очень себе представляющего, как он будет жить без него.
 
Мои любимые интерпретации в терминах шизоидной и депрессивной позиций, представление о шизоидно-депрессивной национальной характерологией (в духе Руднева) - здесь, мне кажется, отлично работает и многое объясняет.


 
hugan: (Default)

=========================

UPD февраль 2016

Помню, была какая-то нечистая дрянноватая запись, ага, вот она. Черт, взял бы удалил, но нехорошо же задним числом править. Пусть остается примером того, как липка архаика, как она диктует тон, интонацию, подбивает на эффэкты..  Глупо пытаться быть постмодернизменней и гибридней самой гибридности, даже в отдельных речевых облротах играть в солидарность с архаикой, хотя бы и частичную. И совсемнехорошо быть сокрушиельным, правым, как-то неопределенно насмешливым. Я и тогда чувствовал нечистоту такого тона, но какой-тослучай меня подбил написать. Теперьчувствую особенно явно.

Проблема преодоления архаики не терпит рубки с плеча ни вбольшом, ни в малом.

=========================


, или Еще к вопросу о "Смерти автора" и О значении слова "наоборот"

(Дурное, злое и не очень чистое: (сказать и избавиться)

1. Как известно, сон и сновидения - это средство примирения актуализированных в течение дня внутренних конфликтов. Такое примирение - условие готовности к новому дню.

2. Сидят ночью в темноте Автор и его Смерть, (да, и еще Скриптор, (да, и еще Образ Читателя)), и так беседуют:
- А чего тебя тут три? Расстраиваешься? - спрашивает Образ Читателя.
- Да вот день тяжелый был. Конфликтного потенциалу много
- Ну, потанцевал, теперь выкладывай. Будем разгребать.
Молчание.
- Ты что, стесняешься?
Молчание.
- Ну стесняюсь.
- ладно, - говорит тогда Скриптор, - я за тебя скажу. Вопщем так. С К А З К А. Пиши - об убиенном... Нет, пиши так:  об убиении дракона. Ну то есть чтоб все три головы сразу.
- А, ну-ну - негромко говорит Смерть Автора..
- Вопщем, ситуация в стране... Вопщем пиши так: сидит девица в светлице......

3.
СКАЗКА
об убиении дракона.

Сидит девица в светлице, томится по воле батюшки-царя, выбрасывает приданное в Пропасть

да приговаривает )

- А мы им устроим.. как это называется.. кошачий концерт..., то есть наоборот - кошачий мятеж..., то есть наоборот, станем Узникам Совести. Ста-лин! Ста-а-а-лин! Я зде-е-ксь! Я уже пришла в твою пещеру! Теперь я знаю, в Вашей воле!..

4.
Так в общественном сознании веками формируется запрос на Доброго Молодца, готового освободить Девицу от Дракона (и отвадить к нему ходить? (заменив Дракона собой??)). Но мало изобразить этого Молодца посередние щита, надо ж кому-то пойти и реально перерезать шею. Один, говорят, ходил. Подходит, значить, к самой шее, и тут задается вопросом: "Стоп. Перерезать-то легко, а ну как это не шея? А ну как это наоборот пуповина? Без которой нам не жить?? Шея! Пуповина! Шея!" И он упал в обморок. Способность разрешать и примирять противоречия всегда ограничена, хотя и отличает людей от животных. Такой же точно обморок наблюдал Павлов в опытах на эксприментальный невроз, когда животным предъявляли стимул, запускающий два несовместимых рефлекса. Например, вначале, когда собаке показывают круг, в кормушке появляется пища, а когда показывают эллипс - то там появляется, наоборот, удар током. А когда собака этому обучится, ей предъявляют эллипс все менее сплюснутый, близкий к кругу.... Все, В Обмороке Конный.

и, что важно, Дева В Столбняке.

Но сердца их бьются..., есть надежда, что пуповину все-таки перережут.

5.
Тут кто-то Скромный И Очень Умный, в очках, несмело говорит:

- Вообще-то слово "Сталин" надо брать в кавычки. Потому что речь идет не о рельном деятеле, а о его образе. Причем довольно однобоком. Ты это объясни. Чтоб поняли. И не подумали. И вообще на такие темы так писать моветонно. На них кидаются только охотники поконфликтовать. Люди же Взрослые и Зрелые этими брязгами дрезгуют. Да-да, дрезгами брязкуют.
Начав говорить, он постепенно обретает уверенность и звучность голоса.
- Ага, и кимвалами бряцают - вставляет из угла Ас(с)оциальный Начитанный Человект.
- А ты, говорилка, помалкивай. И потом... Вот поймут тебя неправильно, подумают, что ты за Пусси-Райот, или наоборот за Сталина, или наоборот Против Всех. И все, позор, изгнание, петля, яма.
- бессмысленный и тусклый свет - опять вставляет Начитанный Человект, - поймут тебя неправильно - и правильно сделают! будешь тогда знать.
- Тебя самого надо брать в кавычки. Всех в кавычки! Всех!
- "и протест свой выразил криками: "В очредь, сукины дети, в очередь""!

6.
Когда Автор не побоится перерезать пуповину, он, вероятно, действительно бУдтет знать. А пока он знать не может.

Стесняется.

Смерть Автора - дело добровольное.

То вам и не,
То вам и не,
То вам и не
Умирать.

Пока боится, пусть посидит в кавычках, а потом может и выйдет.

7.
Еще один момент.
- Я знаю, знаю! Она сама виновата!
Мало нарисовать на Гербе. Мало пойти и перерезать Шею. Если ты освобождаешь такую Девицу, которая сама систематически прется к Дракону (от Дракона), то главное, освободив ее, не заделаться Драконом самому.
- Банально.
- Ты хоть освободи сначала! Попробуй, а тогда и увидим.

Сидит ночью Автор, а рядом с ним его Смерть. Под утро с ними нет ни Скриптора. ни Читателя, никого.
- Нет, правда, а что мешает перерезать пуповину, а потом - очнуться ото сна? Страх тебя? Ну скажи. Помоги мне, дай...
- Надежду на коммунизм после смерти? - вставляет Скриптор откуда-то издалека.
- Меч-леденец, оружие пассионария? - вставляет Начитанный. Но их уже никто не слушает.
- ...дай хоть немного тебя не побояться - просто чтоб сообразить.
- Не могу, - тихо отвечает Смерть. Да и не надо. Рано еще.
- А как же Дракон?
- А что дракон? Зачем тебе дракон? Нету уже давно никаких драконов. Есть только рисунок посреди щита.

Рассветает. Можно просыпаться. Если с драконами разобрались, есть вещи и поинтереснее.

hugan: (Default)

Вот я в основном комментирую, а писать не хочется

Говорить в неопределенность и без повода - значит нарушать некое "естественное молчание". Никто не просил, не спрашивал. Незачем.

Если для речи мне нужен внешний импульс, значит ли это,что свобода выбора темы для меня избыточна? Возможно.

Может быть, естественное молчание - это нечто ценное и полное смысла. Работа сделана, костер горит, в травах сверчки, за море, за камыши валится красный месяц. Говоря, мы сужаем этот смысл, выбираем из множества возможностей одну и упускаем другие.

С другой стороны, если ничего не сказать, ни одна из этих возможностей все равно не оживет, не породит последствий. Вопрос соотношения.

Если говорить, то о чем-то ценном, действительно ценном. Как тот красный месяц за камышами

hugan: (Default)
Под вечер неожиданно решили поучаствовать, значить, в ходе природ, пошли на задний двор жечь что ни придется...

Странное при этом возникает чувство. Важно освобождаться, ждать, наполнять смыслом.
+ к вечеру прояснело, потянуло "чем-то забытым, заречным". 

пожгем как умеем 
как умеем
hugan: (Default)
(
Все-таки мне комментровать как-то естественней, чем писать с нуля, на собственную тему, "преодолевая естественное молчание".

Недавно в блоге [livejournal.com profile] a_g0r я (быстро и (неожиданно для себя?)) написал большой и.. как бы это назвать.. оживленный ;) комментарий к ее записи.

Перечитал, удивился ;) и решил выложить
)

Исходная запись  [livejournal.com profile] a_g0r :

"
о человеческой природе и о том, что стоит любить на земле

А. : На практике природа людей глубоко меня разочаровывает. А в теории я вообще не верю ни в какую предзаданную человеческую природу. Хотя всё же верю в то, что все люди без исключения призваны к чему-то высокому. Призваны творить, мыслить и просветлять материю.

Б. : А я наоборот: на практике к конкретным людям у меня нет никаких претензий, а в теории природа человека меня уже давно и безнадёжно разочаровала.

А. : Что же тогда остаётся любить на земле, если не людей?

Б. : Огонь во всех вещах и огонь-сам-по-себе, если ты можешь смотреть на него невооружённым глазом. Людей – по мере причастности к нему.
"

моя.. (дыбр-реакция?):

на огонек ;)
(сорри за невнятицу, яснее пока не получается.. а вопросы человеческой природы - волнуют..)

..пока они говорят, в сторонке тихо стоит В. Его глаза постепенно привыкают то ли к свету, то ли к темноте после взгляда на огонь. И вот он видит: темнота коричнева, тени красны.

В., робко:
- Позволю себе немного пожечь. Если здесь про огонь, то, может быть, можно немного пожечь.. Хотя, надо сказать, огонь, он бывает довольно, помимо прочего, страшный.

Да он там в уголку и не один.
Г.:
- страстный?
- страшный. Впрочем для многих это одно и то же.
- как же ты тогда его жгешь?
- а я и не его. Вот, Б. говорит, бывает же огонь сам по себе, без носителя. А я..
- Спасителя?
- без дров, чурка.. а я хочу..
- сам ты инквизитор..
- короче, если бывет огонь сам по себе, то можно сделать и следующий шаг, и начать жечь без огня.
- а-а, я знаю такое. постмодернизьм называется.
- а вот ты всегда, когда таким образом жжошь, то обязательно кого-то? правильно, вот они твои дрова.

некоторое время они молчат. От их слов коричневая темнота скорее кажется красноватой, в самых же темных местах сказывается сырость. Может быть, туда начинает проникать серенький дневной свет.

- мда. жечь или без огня, или сразу кого-нибудь.. А нельзя ли.. а можно ли без крайностей?
- мда. одно тосклвио, другое страшно. А без крайностей - и тоскливо и страшно сразу.
- что же делать?
- что же делать?
- и кому это делать?
- и для кого?
(вместе): - пришла мас!-леница
с "косплеем"
пожгем
как сумеем!

дневного света все больше. за окном просматриваются: ветви, вороны, предзимняя серая небесная темнота. В двойном стекле дважды отражается чья-то желтая комнатная лампа. Ничего общего с масленицей.

В. и Г. молча смотрят за окно. Становится понятно, что (искуственно созданные игрища?) не помогут. И вообще становится понятно.

Ушедшая ночь не исчезла бесследно. И В. говорит:
- Нет, но что-то же должно быть. Что-то же нужно всем нам.

Некоторое время они молчат.
В.:
- может быть, поменьше жечь?
Г.:, угрюмо:
- задрал ты со своим жжением.
- Ну, если уж ничего мы предложить не можем, так хоть не отвлекаться от этого, не уходить в... не делать вид, что все в порядке... Оставаться в поиске, в ожидании, что ли.. О, я понял: сохранять верность проблеме.
- Стоик, блин. экзистенциальный.. и что это даст? и кому? - опять же..

Какое-то время они молчат. Затем Г. неожиданно продолжает:
- И потом: посмотри: некоторые умеют выразить себя, так у них и проблемы такой не стоит, им есть куда жить. Кто носит в себе мир, тот и опирается на него, как на дыхание. Хотя бы потенциальнй мир художника, хотя бы ту мини-ойкумену, которой наделена каждая женщина. Знает она об этом или нет. "Снегом вторую неделю полны тучи через край, мраком чреват воздух" (Пастернак).
И потом: это осенью хорошо сохранять верность проблеме, когда все менятся, впереди сгущается что-то, есть чего ждать. А щас уже почти зима. Зимой люди традиционно лепят сами своего снеговика.


За окном, из серого, ждущего дня, начинает все гуще сыпать снежок. По снегу наощупь, как в начале в фильма "С легким паром", движутся круглые желтые автобусы. На углу продают елки.

Да, у огромной зимы из серого брюха сыплет снег. А люди сами лепят из него своего огромного снеговика.

В. стоит, упершись лбом о стекло, и то ли улыбается, то ли плачет.

Г. идет на работу. В нем вертятся остатки недоговоренных слов и мыслей. Как Винни-пух, в ритме шагов он почти машинально перебирает про себя что-то вроде:
"но на самом деле нужны-то детишки
(просто чтоб было кому читать книжки).. Или кому мы лепим снеговика? Хотя, в сущности, и то и другое - потомство..." Недосып, ранний час и возбуждение от собственных мыслей - все это живо напоминает ему студенческие годы. В воздухе ясно предчувствуется, будто бы уже вызревает, грядущий вечер с глубоким выпавшим снегом и цветными огоньками в ветвях.

PS
.. "Может быть - думает он, - может быть, этому огню.. мерцающему в сосуде.. - предшествует еще другой свет.. белый свет, даже не лунный, даже не болотных огней, даже не звездный, даже не бледный свет маленьких медузок в море в августе.. может быть, свет млечного пути.. какой-то самый глубокий, самый внутренний белый свет в глубокой внутренней теплой тишине, который всегда есть там, и иногда, редко-редко, бывает заметен... тот, что ли, который едва заметно исходит от земли в самый темный час перед рассветом"

PPS
А кроме того, исследовать человеческую природу можно же и рационально: ну, приходят Д. и Е. со спектроскопом, проясняют физику этого огня, пытаются его понять... что там откуда и к чему.. Горячо, конечно, туда так прямо смотреть.. но, с другой стороны, на то мы, люди, и исследователи, чтоб не бояться.. Становится понятно, почему этот огонь, или этот нижележащий слабый свет, - общий, очень общий всему живому..

hugan: (Default)
кажется, я понял, чего это я пишу с ошибками (эксплуатируя тем самым терпение собеседников?).. Того же, чего я имею дальнозоркость, люблю нейросети, но не люблю краевой контраст (латеральное торможение и конкрения соседствующих входов, выделение "фигуры" из "фона"), люблю свет, фотографию, дефокус и тени от листвы (кружки, повторяющие форму солнца, пятна, повторяющие форму диафрагмы фотоаппарата...), люблю, когда свет проектора падает на посторонние предметы, на лектора, странно освещая его морщинки, его грусть, страсть, внимание, слепя ему глаза, когдаа он, не замечая этого, увлченно продолжает говорить.... Приблизительность, обобщение, вместо связности - ряд признаков, часть из которых, может быть, вызовет резонанс, часть пропадет.. Параллельная передача этих признаков. Вероятностно-статистический, нейросетевой принцип работы, параллельная обработка информации. Но, при этом, целостная, интегрированная. ВСЯ история опыта влияет на КАЖДЫЙ акт активности - внутренней или внешней. Вся толща, распределенная в нейросети, находящаяся нигде, везде, не где-то конкретно....

так же я люблю, когда сигнал еле пробивается через помехи. Так же я люблю полифонию, и (не помню как это называется) такой прием в опере вроде сгущения по мере приближания к самой кульминаионной точке, когда одновременно поют разный текст;
а еще иногда мне нравится, когда в фоне звучит вообще посторонняя мелодия, в другой тональности....

наверно в этой зашумленности описками и ошибками, как и в заведомых "некультурностях" - сказывается некая эмоиональная нагрузка, перегруженность, не могущая найти себе нормального выхода и вырывающаяся в формах агрессивных: неудобочитаемость, невнятность, в итоге - отвержение. + тревога, страх определенности, нежелание видеть резко, нежелание доводить "до конца"? ("Я сказал А, а Бэ не скажу, хоть тресни" - Живаго)

Странное желание нарочно сбить фокус, перегрузить картинку, сделать, чтобы солнце ослепило объектив и раскидало свои блики..
точно так же местами хочется уйти от норм языка в произвольность, разговорность, забрасыване признаками..

задача, как я ее понимаю: не перекладывать работу на собеседника, а доделывать ее. А искомую неопределенность, шум - создавать как-нибудь более гуманно и ответственно.

+ вообще это, по-моему, не один я такой. давно уже вот есть эта (модная фишка?) с строчными буквами вместо заглавных, и всякие другие неправильности и неожиданности..
hugan: (Default)
Снега в Ростове все нет. Зато появился молодой месяц. Дни пошли на прирост, и месяц, кажется, имеет отношение к будущей весне. А под ним - в больших окнах школы - елка,  лискотека, огоньки гирлянд. Странная смесь.

Дома елка наряжена, заряжена, лампочки создают цветные движщиеся тени от ее ветвей. В ее глубине создается сложный постранственный мир со своими местами, сказками, достопримечательностями, гораздо больший в глубину, чем сама елка - сосенка метр восемьдесят, купленная на углу серым морозным, бесснежным днем. 

(
Купленная на окраинной площадке перед праздничными освещенными магазинами, выбранная всей семьей, занявшая, как туча, полмашины.. Именно таким бесснежным, замершим, чего-то ждущим днем с ранними сумерками, который как раз и нужен для таких дел.
)

Кто о чем, а меня свет от этой елки наводит на все ту же мысль, как часто красивое (=осмысленное?) нечаянно, как бы лишено авторства, старания, и как легко оно тогда воспринимается, и как свободно и глубоко вчитывает в него зритель собственное кровное содержание, будучи свободен от предзаданного автором направления..

Я не имею в виду абстрактного искусства, или "собственной энергии брызг краски", или ухода от автора и авторства. Я не стремлюсь расстаться с символами и символообразованием - мне лишь нравится, когда эта функция максимально передается зрителю. Есть некий глубоко залегаюзий пласт весьма общих, неконкретных символов, даже не символов, а ПРИЗНАКОВ, закономерно сопутствующих неким важным для человека переживаним и могущим служить ссылками на них. По общности эти признаки приближаются к тем естественным, из-за которых мы и в брызгах краски чуствуем энергию, невольно воссоздава и переживая сам процесс разбрызгивания. Но они касаются не столько физического мира, сколько глубоких, достаточно общих всем нам, "архетипических" слоев человеческого опыта. Они, таким образом, отнюдь не лишены семантики и символической нагрузки, но эта нагрузка носит очень общий, довербальный характер. (Именно довербальная символика. Смысл, с трудом передаваемый словами. Речь идет о символе потому (и в том смысле), что признак не сам несет содержание, а лишь актуализирует его в нас, напоминает, ссылается.).

Пятна света и цвета (вроде Роршаховских?), нечто похожее на нечто важное, заря за деревьями, сыч на подушке вышит 

Вот, увидел в Интернете: http://defocused.net/archives/cat_justblurrypinhole.html  Не все там "про это", но есть наиболее непосредственные работы с как будто почти чистой, беспримесной "жизненной силой", похожей на совсем простые вещи - воду в озере, белые вокзальные огни, огонек и воск свечки, которую ребенок трогает проволочкой, когда во всем районе выключили свет, море за деревьями.. Ну вот, например:  from defocused.net, from defocused.net, from defocused.net, from defocused.net, from defocused.net)

Может быть, главное - не нечаянность, а именно внимание к нечаянности, способность ее не то чтобы уловить, а - ей поспособствовать, помочь проявиться.. Без той тщательности, старательности, (искуственности?), которая, может быть, в искусство пришла от технологии. Кстати, при сравнении с отечественным ресурсом - мне особенно бросается в глаза, что чем больше "озабоченность качеством", тем меньше первичной, нечаянной силы, которую никак не построишь своими руками по "законам композиции", которая вырывается из автора (и, главное, из зрителя!) только сама. Безусловно, нужны мера, такт, компоновка, техника, чувство композиии - но только на слжбе у силы, а не вместо нее..

hugan: (Default)
Ребенок слушает музыку (кажется, "Зиму" Вивальди) и как зачарованный смотрит на осциллограмму на экране компьютера. Ему интересно.

И я его, опять же, отлично понимаю! Мне тоже интересно: эта дрожащая линия, если только она достаточно быстро обновляется (а так и есть) - так непосредственно связана со звуком, что даже не ему в целом, а самому неокортексу - хочется проникнуть в связь, и "понять" - воссоздать, научиться предвидеть...

Но не только это. Осциллограмма привлекает внимание к структуре самого звука, самого отдельного тембра, к его внутренней жизни, внутренним отношениям, напряжениями, присущим тому, что этот звук породило: струне, скрипке, музыканту... Длящуюся и меняющуюся драму тембра, его внутреннего, собственного значения.

(
Досадно, что между звуком и изображением компьютер. Аналоговые осциллоскопы тут были бы куда лучше - живые и быстрые, как сама струна. Они изображали бы звук непосредственно, физически естественным образом..
)

Я где-то уже высказывал предположение, что эмоциональное восприятие циклических динамических процессов - звука (тембра), музыки, ритма, циклических движений и танца, и пр. - единообразно связано с математическим характером колебаний и может быть предсказано по их математическому описанию.

Наверно, меня интересует эта тема потому, что циклические процессы субъективно кажутся мне очень выразительными, и обладающими большой выразительной силой в искусстве. (например, я не люблю компьютерную анимацию,в частности, потому, что там редко выполнена физика, не переданы (точнее - хуже того - намалеваны искусственно) инерция, напряжение и сопротивление материала. Особенно это разит, когда процесс циклический: орлы там или всякие драконы, имхо, всегда крыльями машут как-то фальшиво.)

Зато даже простые процессы, если они полно и честно переданы - почему-то производят на меня сильное действие. Как у Бродского: "звук трубы выписывает эллипс за океаном" - так и видится: экран осциллоскопа и перегибающаяся , дрожащая, колеблющаяся сообразно звуку, живая и нервная, волнующая своей устойчивостью-неустойчивостью, своей чувствительностью, светящаяся петля, фигура на нем, прочерчиваемая этим звуком и еще одним, догоняющим его и синхронизирующимся с ним процессом. Это, мне кажется, была бы целая поэма - как эти процессы "один за другим, прижимаясь к седлу"..

По сравнению  с этим любая музыка - сложнейшая, абстрактнейшая система отношений между процессами. Но и сам ее элементарный кирпич - звук (даже субэлементарный, потому что музыка - это все-таки интервалы, соотношения звуков) - это тоже маленькая, более простая, но тоже полная сложных отношений и смыслов драма. Особенно голос или звук, тембр которого гибко меняется, успевая выражать то, что хочет выразить музыкант...

Это я к тому, что, подобно краскам и словам, и звук, и движение  -  имеют собственную ценность и собственное значение..., собственное внутреннее "эстетическое содержание".

Или вот "голос машины": приятный или неприятный шум при езде: присвист, когда двигатель легко, как бы с радостью, отдает свою мощность, или натужный гул, перегрузка, вой, или перебои, досада, нелепость отдельной случайной неисправности..


PS
Мне сильно кажется, что эмоциональное восприятие циклических динамических процессов вполне предсказуемо из математики этих процессов. - если к этой математике приложить  несложные психоаналитические и когнитивно-психологические представления. Достаточно описать эти процессы в терминах "напряжения-расслеабления" и "удовольствия-неудовольствия" (атрибуцировать, сопоставить, присвоить им психологическое содержание -  что и делает психика самопроизвольно, перенося на них опыт, полученный в других условиях) и вспомнить о том, что эти переменные в психике человека бывают связаны друг с другом как производная с первообразной. Ребенок чувствует настроение матери по характеру укачивания, слушатель может оценить тембр широким спектром эмциональных эпитетов типа: легкий, надрывный, отчаянный, цельный, мощный и пр.., механик по звуку чувствует состояние агрегата и режим его работы - и может описать его уже не только в эпитетах, но и
содержательно: перегруженный агрегат, неправильно настроенный агрегат, исправный агрегат...
работающий на расплав и белугой воющий агрегат...

Всякий раз эмоционально воспринимается именно физика процесса, а различия в
эмоциональном восприятии определяются только характером атрибуции процессу психологического содержания - тем, что человеку от процесса нужно, полезно.
Поэтому одинаковые изменения в форме колебаний, независимо от частоты и характера процесса, приведут, как я предполагаю, к одинаковым изменениям его "эмоциональной окраски" - будь то звук или качание колыбельки, или движения при половом акте.
Физические процессы, особенно циклические, волнуют человека и являются средством выражения его состояния (голос, движения), как мне кажется, потому, что естественное взаимодействие людей на биологическом уровне основано на циклических процессах - начиная от сосательных движений при кормлении грудью. А это, в свою очередь, связано с психофизиологичей: статичное вызывает привыкание-обучение и перестает репрезентироваться психикой: чтобы что-то длилось, оно должно меняться - будь то ощущение или моторная реакция..

Так что природа эмоциональной реакции на динамический процесс и ее зависимости от характера процесса - представляется вчерне понятной и строго предсказуемой...
hugan: (Default)

Моя жена летом хотела научиться писать акварелью. Но не так, как этого мог бы
захотеть я - чтоб что-то выразить, чтоб заложить туда некую силу, некое чувство.
А скорее из любви к материалу. Я ее отлично понимаю: кажется: как можно не
любить сами чистые осенние цветовые кляксы, саму прозрачность, саму темную синь
на пожелтевшем, уютном листе. Есть, например, детская книжкакнижка о Ежике Козлова с классными акварельными иллюстраиями, Детская литератра, 1978, илл. С. Острова книжка о Ежике Козлова с классными акварельными иллюстраиями, Детская литератра, 1978, илл. С. Острова; ее читают
ребенку, он видит картинки - !!еще почти абстрактно от того, что на них имелось
в виду изобразить! - и, по-моему, для зарождения "любви к материалу" этого
вполне достаточно. Особенно там, где и художник сам помнит (и сообщает
иллюстрации) эту абстрактную, досимвольную силу краски, "собственную" силу формы
и соотношений яркости и цвета, их собственную МУЗЫКУ.

Считается, да я и сам так считал, что, как форма скульптуры ценнее ее
мрамора, так и всякий материал - это в первую очередь средство передачи
содержания, и он ценен прежде всего в этом качестве; ценность информации, (т. е.
"того как" организован материал) выше ценности носителя.

С некоторых пор мне так казаться перестает.

Иногда, читая новые стихи, сначала я долго ничего не могу понять. Я
останавливаюсь, перечитываю; со второго или третьего захода, когда размер, ритм,
отдельные образы уже знакомы, что-то начинает проявляться. Нужно оно мне или
нет, я все еще не пойму и продолжаю читать скорее в надежде, чем из интереса. И
бывает так, что в какой-то момент то слова сами по себе, еще до того, как я
вообще увидел "то как" они организованы - слова сами по себе что-то во мне
производят, поднимают странные картины, до которых без них я бы вряд ли добрался
- забытые, сновидные и очень важные. Текст озаглавлен "Август". Но еще
нисколько не поняв автора, я вдруг вспоминаю или вижу: начало осени, темный
густой вечер, желтые огни детского садика за ветвями, ровный свет в его больших,
просторных окнах, мне четыре-пять лет.. - и я вспоминаю, да был такой вечер, или
похожий, и так бывает именно в августе, и образ полон важного детского
труднопонимаемого смысла, и он - ссылка на целый пласт переживаний, о котором
забыто даже не содержание, а сам способ чувствования.

И вот: я еще не успел понять, о чем речь и "нравится" ли мне произведение, а
уже извлек из него нечто о себе важное. И я продролжаю читать уже не только как
чью-то реплику, сообщение, в котором естественно искать смысла, сколько в
поисках таких неожиданных ключей к собственному внутреннем миру.

Может быть, я несколько преувеличиваю. Ясно, что любое исксство действует
иррационально. Но читатель обычно по крайней мере замечает, как это
иррациональное действие происходит, и может рефлексировать свое отношение к
происходящему. Большинство текстов все же трогают меня (скорее) тем, что
содержится в(?) них самих(??), чем тем, что они мне случайно(???) напомнили.

Возможно, именно так и только теперь до меня по-настоящему добралось старое
постмодернистское ощущение самостоятельности, непреднамеренности текста и его
относительной непринадлежности автору - ощущение, которому я привык
сопротивляться, как сопротивлялся бы столоверчению и медиумизму.

Произвел ли это автор композицией, целостным строем и развитием текста, или
отдельными образами, в производил ли что-то автор вообще, или даже случайные
слова могут иногда вызвать такой эффект - точно не знаю.
Скорее всего, истина посередине: все это происходит не как результат целостного авторского
плана, но, конечно, и не случайно. Параллельно с сознательной рефлексией
элементов стиха, его образов, периодов, цикличности, развития
- эти элементы сами собой, неосознанно, тоже приходит во взаимодействие
с опытом читателя - и получается этот самый эффект, порождается новое
содержание, которого не было в произведении, но которого в таком виде не было и
в читетале.


Во всяком случае, важно потрогать отдельные словосочетания и образы, даже
отдельные краски и слова. Хотя и считается, что краски и слова приобретают
значение только в сопоставлении, только друг относительно друга. (вот прямо из
френдленты: Букша: "Шел по
городу директор / он картины тихо трогал / настоящие картины / проявлялись
темнотой" или: "настоящие картины / наступающей зимы").

Материал, представляющий собой часть настоящей, не выдуманной реальности,
шероховатые засохшие мазки на холсте, звук виолончели из соседней комнаты
("Охранная грамота" + "и не вожу смычком черноголосым" + ...). Пятна краски,
земля, чернозем, органическая, организменная составляющая, то что в
психодинамической психологии называется анальным - самоцветы, ИЛИ, ЧТО ТО ЖЕ
САМОЕ, грязные пятна; следы красок, пачкающие чистый лист, лишние на чистом
листе, нужные на чистом листе, как сама жизнь. Чистое грязное (через "и", без
противоречия) как сама жизнь.

(
Я, похоже, имею в виду нечто близке к тому, как в: "Давай ронять слова /
как лес янтарь и цедру / рассеянно и щедро / едва едва.."
Т. е., да, "жизнь подробна", и сама по себе может и не более, но и никак не менее ценна ("ценна"), чем то общее, чем все то продолжение рода, развитие, и проч. ожидаемое будущее, ради которого она как будто бы только и востребована?
)?


Т. е. вырисовывается дихотомия, два разных способа ставитьакценты: на
содержании и на материале. Когда поступательное развитие "стоит на паузе" из-за
невозможности нащупать и высказать новое рациональное содержание (ситуаия
постмодернизма), начинает говорить сам материал: "удовольствие от текста", или,
может быть: скрытая "собственная мудрость" самого языка (и всего, что под
языком: культуры, физиологии) - всего того материала, из которого, для которого,
на котором делается текст, и без которого текст немыслим.

Наверно, не столько "стираются гендерные различия в творчестве", сколько
творчество в "пост-эпоху" становится "женским" по преимуществу. Там, где
мужчины-первопроходы в тупике (постмодернизм как "стояние в тупике" перед неким
прорывом?), женщины-хранительницы-живительницы - тем более важны. Действительно,
по-моему, даже и авторы-мужчины сильно тяготеют к юнговской "Аниме", к
низкоуровневому, базовому биологическому содержанию жизни:
особенно приходят
на ум: Грасс, Маркес, особенно Павич - с его биологичностью, психосоматичностью,
с его картиной истории Европы, если и не написанной чаем, то будто бы
попробованной на вкус: женские и мужские пятницы, травы, сны, тесто, замешанное
на слезах, карты Таро, солнечная и телесная Сербия (+ еще сюда же Кустурица?);
сам материал, из которого сделан текст, явно привлекает раньше и сильнее
развития событий.

Есть разные структурные уровни текста. Каждые два соседние
взаимодейтсвуют так, что нижнй используется как субстрат (например, слова), а
высший - как переданное средствами субстрата содержание (например, составленное
из слов словосочетание с его новым смыслом; а из них - образы, из их - поток,
периоды развития, сюжет или иная динамика, из нее - архитектура и гудящая
целостность произведения). Двигаясь по иерархии этих уровней вверх, мы приходим
к сложным "высоким" явлениям, отражающим преимущественно индивидуальность и
талант автора, построившего все это. Двигаясь вниз, во все более просто
материал, в траву - мы приходим к не менее сложным "глубоким" явлениям, общим
всем людям и ценным почти биологически. Тут говорит уже не столько автор,
сколько его естество: язык, культура, эволюция, воплощенные в нем. Тут место
"медиумизму" автора.

И тут теряется грань между "искусством" и прочей жизнью.

И тут выясняется, что искусство - это совершенно не что-то особенное, его
ценность - не самостоятельна а определяется ценностью несомой им жизни, и тем
выше, чем концентрированнее оно ею наполнено - независимо от использованных
средств: очень "сложных" или очень "простых".

Потому что это "сложное" и это "простое" - равно непонятны, равно
представляет собой биологическую, психологическую, нейро- и психофизиологическую
загадку....

Пятна краски, словарный шум, если они сделаны людьми - уже не совсем
случайны, это некая психологическая продукция. И даже если они пявились в
результате случайного процесса - смотрят-то на них люди, и видят в них
собственную психологическую продукцию - "проекции". Если нет ни автора, ни
произведения, искусство сидит в читателе. (Пастернак)

Но тут мне мешает продолжить некое представление о ценности авторства и
авторском достоинстве. Оно разбивает союз автора и читателя, отдает ведущую роль
автору, но и мстит ему за это, ставит вопрос о его "приемлемости",
"достоинстве". Куда бы его деть... Если бы можно было от этих нариссических
вещей освободиться, перестать авторов и произведения оценивать, а только их
читать (когда они нужны, и не читать, когда не нужны) - было бы, наверно,
здорово.. Тогда и авторам не пришлось бы оценивать себя и бояться отвергающих
оценок..

но это, наверно, и есть одна из черт того следующего шага, на который мы не
решаемся и перед которым остановились в предполагаемой "постмодернистский
паузе".


Но я еще и другое хотел сказать.
Но я другое хотел сказать
Есть любовь к земле: чистой грязной земле, матери, могиле,
родительнице жизни. Ей все равно, кто как чего оценивает.

Profile

hugan: (Default)
hugan

May 2017

S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
212223242526 27
28293031   

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 23rd, 2017 12:42 am
Powered by Dreamwidth Studios