hugan: (Default)
Все-таки новый Твин-Пикс, мне кажется, действительно позволяет всерьез судить о том, как изменился мир. Именно потому, что многие свои внешние признаки он оставляет неизвенными, а отражает более тонкие изменения. Кто-то, говорят, ждал новой, "современной" техники повествования ("как в нынешних сериалах"), или более динамичного монтажа (опять "клипового"?), отказа от романтизации и большей "психологической реалистичности" персонажей (т е, как мне кажется, просто более агрессивной подачи характеров, намеренно контрастного освещения их изъянов и трещин, нередко нарисованных прямо по учебнику клинической психологии/психиатрии: не путайте тут нам, будьте бобры, социопата с психопатом в ремиссии).
Однако первые серии показали (мне), что все эти многократно реализованные штуки как раз успели устареть. Техника повествования, конечно, изменилась, но совсем в другую сторону, и дело не в ней.

Сериал отражает то, как изменился сам воздух мира. В девяностые - этот ветер в ветвях, осень, сумерки обнимают городок, и где-то рядом - другое, граница мира, волнующая тайна, которую еще можно искать с фонариками, с риском, и совы будут кричать во тьме над тобой. И тут же - желтый свет комнат, джаз, теплая духота, все знают друг друга, и волнующая тайна - рядом с каждым, каждый может оказаться не вполне тем, чем он кажется. Все в один голос признавали, что главное в сериале - атмосфера. И, определенно, она соответствовала чему-то, раз ее полюбили люди.

Сейчас другое. Визуальный ряд нового Твин-пикса - белый, бестеневой свет солнца, утренний туман над лесом. Тайн нет. есть понимание границ возможного. Необходимость смириться с тем, с чем ничего нельзя сделать, как, например, с перерождением героя (который проявил, может быть, смелость, и тем самым впал нераздельно свою и не свою вину, и, пожалуй, в преступление, и этому ничем нельзя помочь, и это - центральный персонаж и любимое дитя автора и всех). То, что раньше выглядело спасением, оказалось новым витком проблемы, от которой предполагалось спасаться: в первой части все решали проблемы Лоры-Палмер, как это справедливо и заметила ее подруга красавица Донна, сестра которой не в шутку любила поэзию и тайно одалживала ей сдутый велосипед (ПОЧЕМУ ЭТО ВАЖНО??), а родители которой удивили меня понманием и лояльностью. Посмертно решали ее проблемы, это было очень похожим на правду. Теперь всем, включая зрителей, придется, видимо, решать проблемы агента Купера, далее других заглянувшего в бездну. С первых кадров вместо осени, воды, ветвей - дневной свет, свежий и трезвый полусолнечный туман. Давней сумеречной поры, о которой можно было бы даже грустить, если забыть о иных ее сторонах, больше просто нет. Нет и молодости героев. Все, чего можно было ожидать, обнаружило себя в трезвом дневном свете. Только доктор Джакоби в лесных солнечных пятнах, как встарь, живет в старых каких-то занятиях. Бездна, в которую смотрел Купер в поисках решений, в связи с которой вообще ждали каких-то новых решений в 90-е, оказалась непреодолимой и черной бездной, в сущности, не интересной именно своей непреодолимостью, даже скучной тем, что надеяться на какое-то новое взаимодействие с ней не приходится. И, вот, никакие надежды теперь не связаны с ней, нет волнующего чувства соседства с тайной и чудом, хотя бы и мрачным, бездна более не одухотворяет мир (да, я имею в виду и Бездну Андреева тоже, вообще о влечениях, сексуальности и мотивационной картине нового мира надо порассуждать особо)

В этом новом plain-мире перестают работать привычные сюжетные отношения. Важные вещи, на которые еще недавно смотрелось (мне), как на новое, неожиданно оказались устаревшими. Они остаются все так же верны в принципе, но перестают быть актуальными, теряют прямую применимость к реальности, и пока не видно, что их заменяет. Раньше было как: надо преодолеть изоляцию, столкнуть "добро" со "злом" (или лучше сказать нейтрально - стороны конфликта, т к в общем случае не определено, какая из них злее), дать им взаимодействовать (не побороться, нет, это совсем позавчерашний день, а именно понять друг друга), и сердце сокрушится, прольется дождь (ну или вода из системы пожаротушения - дождь постмодернистски переосмыслен, все-таки это - город, вторичная среда) и наступит примирение. В этой парадигме воспринимались старые серии. От Купера можно было ждать, что, вот, наконец, он, оказавшись в самом эпицентре, сможет изнутри и внутри себя решить проблему. Решить проблему внутри себя - это казалось единственно возможным, самым честным и современным. Само по себе это остается справедливым, но не применимым на практике. Не всякий конфликт примиряется, не всякое горе возможно достаточно оплакать. Парадигма синтеза и взаимодейтсвия конфликтующих сторон, в сущности, является развитием старой сказочной парадигмы борьбы героя и чуда-юда, в которой от героя ожидаетя, что он будет проглочен, но тем самым пройдет через коцит и решит проблему в корне. Купер прыгнул в эпицентр, ну или позволил обстоятельства втянуть себя туда, что примерно то же самое. Но архетипическое решение не работает в реальности. Супергеройская стратегия имени святого Георгия - исключительно сказочная вещь. Становится видно, что такие сказочные образы нужны были, чтобы удерживать людей на каком-то пути, вести их куда-то, поддарживать в них надежду, но когда доходит дело до окончательного решения, эти стратегии пасуют. Невозможно выжить в брюхе кита. Вероятность победить злого дракона длизка к нулю. Храбрость по определению предполагает готовность к риску, и чем сильнее риск, тем храбрее считается герой. Но в реальности, вне сказки, чем сильнее риск, тем выше веротятность поражения. Мир проще и безнадежнее под этим новым белым дневным светом. В нем нет тех сумерек, в которых летают совы. В нем - другое. Контуры этого другого не ясны мне. Может быть, Линч их и вправду нащупал... Ждем следющих серий.

Купер не стал даже пытаться примирить противоречия, он, наоборот, допустил разделение и взаимную изоляцию конфликтующих сил. МОжет быть, чтоб сохранить хоть что-то хорошее в чистоте, может быть, у него и не было иных возможностей. В общем-то так чаще всего и бывает. Синтез, на который воззлагали надежды, не так прост. Тогда, в девяностые, была надежда на решение. Теперь другое.


Еще вот что. Вот я тут пишу про то, как в сумрочном осеннем воздухе первого Твин-пикса бродило смутное ожидание чего-то, было ощущение близости неведомого. Скажут: я вчитываю. У нас в 90е было начало новой постсоветской эпохи, и смутные ожидания, ощущение перемен в воздухе как бы могло объясняться этим (хотя, по-моему, это было чуть раньше, в конце 80х). Но, мне кажется, российские тогдашние ожидания и перемены были лишь частью некоторого глобального культурного процесса. Мне вообще сильно кажется, что история внутри железного занавеса не так уж была изолирована от остального мира, и одни и те же воздушные фронты проходили над всеми, принимая лишь разные поводы и формы. Это видно, например, по массовой культуре, музыке, архитектуре, дизайне, моде, по "стилю" десятилетий, за внешними чертами которого ведь стоит определенное умонастроение, мировосприятие, не всегда хорошо анализируемое, но узнаваемое "по запаху".


И еще. Стало общим местом, что была такая штука постмодернизм, ирония, игры в цитаты при заведомо Пустом Центре, а потом всем надоела и закончилась, и ей на смену вроде бы как должна прийти если и не новая искренность, то, во всяком случае, серьезность. От новой искренности ожидались драматические признания, после которых ожидалось, что воздух станет чище, самообмана станет меньше, и можно будет, приняв некое новое, горькое, скорее всего, знание, двигаться дальше, т. е. это принятие откроет пути, которые вне его люди не видят, на которые опасаются взглянуть. Новое, похоже, в том, что этого не произошло. То ли правда слишком горька, что ее принять, то ли, и это скорее, все принято, но новых перспектив не просматривается, а вместо них тяжесть принятого и депресняки. Как будто бы только обманные и игровые цели двигали человеком, а теперь они отброшены, и не движет ничто.
Постмодернизм выглядел уходом от проблем, игрой, и, одновременно (в сильнейших своих проявлениях) попыткой в этой игре проиграть и разрешить их. По мере того, как спектр решений перестал пополняться чем-то новым, игры кончились, исчерпав себя. Все возможные шаги вперед были сделаны. Еще Маятник Фуко, по-моему, заговорил о "новой серьезности" в том ключе, что откат назад, в архаику, происходит не менее серьезно, чем отказ от постмодернистских игра в духе честной надежды на решение, на новую искренность. Складывается впечатление, что, упершись в некоторое препятствие, культура, бросив игры, пытается равно серьезно и заглянуть за него, и, не веря в решение впереди, отбегать назад, в архаику (в самом деле, что может быть серьезнее первобытных всяких верований)
Но что это за препятствие или Бездна, которая не дает (во всяком случае, пока) надежд на преодоление и от которой пресерьезно отбегают в архаику?

ВОт тут надо вспомнить о мотивах действий и жизни человека, о Бездне Андреева, физиологических драйверах и над-физиологическом смыслополагании, которое я так люблю и которое, как мне становится ясным из нового Твин Пикса, не становится актуальным решением. Я даже понимаю почему. Потому что без физиологических драйверов оно не работает.

Я по-прежнему считаю, что будущее за анализом мотивационой сферы и противоречий в ней, за доведением до ума того, за что брались психоаналитики начала прошлого века. Но как-то по-другому, не так, как мне виделось, не по-стоически, и не через оплакивание разочарования. Я проспал, наверно, горюя о чем-то своем, тот факт, что разочарование это уже не ново.
Преодолевая позавчерашние табу, надо разбираться с телесными и физиологическими источниками сил к жизни. Сами по себе такие влечения парциальны и бессмысленны, не содержат решений и ни к чему не ведут. Но других-то нет. А эти - телесны, завязаны на то, что с нами тысячи лет на, в том числе, природу. Собственно, насколько я вижу, этим путем и движется мир, отрегулировав коэффициент размножения, десакрализовав сексуальность..
Но, все же, видит ли Линч что-то по ту сторону барьера? В контексте приведенных выше рассуждений мне действительно стало интересно: даже не какое решение он предложит, а - в каком духе, в каком образном и эмоциональном тоне. Какое это будет состояние природы - ведь природу определенно не стоит исключать, как это бывало делаемо в фантастике про космос. Она отлично говорит о тонких моментах, ее состояния - отличный язык для разговора о них.

(Это мы недавно устроили себе семейный-просмотр прошлых и новых серий, чтобы, кроме прочего, потенироваться в восприятии устной английской речи. Надо сказать, в оригинале воспринимается как-то более целостно и чисто, чем в русской озвучке. Становится заметно, что многие интонации русской озвучки чужды оригинальному миру.

Эйджент - Купер - //
парень работящий ....
)

И, кстати, вот еще что важно.

Коллективное домашнее смотрение чего-либо вообще мне не очень свойственно, как-то жалко времени. А зря. Странным образом придает ощущение насыщенности и счастья. Воздух за окнами наполняется чем-то. Возможно, и вправду, современная жизнь выхолощена, бедна физиологически адекватными стимулами, для поддержания мотивационно-эмоциоанльного тона объективно требует таких дополнительных стимулов. Я для себя обычно отвергал их из-за их искуственности. Может быть, напрасно. Как я теперь понимаю, я уже и раньше, не вполне осознав, высказывался примерно в этом смысле: это серьезная игра, она достойна уважения.

Темные, интересные (по-старому интересные, как совы) процессы.

Сейчас как раз тот случай, когда новое не отменяет старого, а идет рядом.

Да, еще один момент. Мои эти рассуждения о свете и воздухе разных десятилетий относятся к сценам, так сказать, "реального плана" сериала, но я совсем упустил значительные по длительности сцены всяких сюрреальных сред с иррациональными и как будто бы не интерпретируемыми (и тем самым свежими) образами. Как и в начале 20 века, за новой серьезностью идет новый обэриутский абсурд, но надо понимать, что абсурд - это не то же самое, что бессмыслица. Человек в закрытой телефонной будке говорит, горячо убеждает кого-то, но мы не слышим слов, и испытываем ощущение абсурда, потому что абсурд - не бессмыслица, а неизвестное, то, интерпретации чего еще не сложились в общепринятых и привычных к использованию понятиях. Слепая женщина на крыше мира (привет Машинариуму, Ботаникуле и Кафке) включает рубильник и падает в Бездну, а Купер? нет, он не прыгнет в бездну. Не проложит новых путей. Он вернется назад тем же путем, которым пришел, в предыдущее странное место, в котором уже был, что, кстати, примерно соответствует приведенным выше интерпретациям. (надеюсь, это не спойлер :)
И далее - важное и актуальное, как мне кажется, состояние челоека, попавшего в реальность, о которой он Вообще Ничего Не Знает. Нулевого наблюдателя, лишенного даже возможности иметь предубеждения.

Абсурд хорошо необъяснимостью. Этим он потенциально плодотворен. Этим же он отличается от ребусов и всяких искуственно созданных загадок, в котрых некая "правильная" интерпретация зачем-то намеренно спрятана и может быть отыскана. Абсурд появляется там, где единой интерепретации еще нет, собственно, он ищет интерпретацию.

Тут приходят вголову мысли Дмитрия Быкова о Хлебникове, новом языке, беспредметном, о том, в какие эпохи и в каких условиях "безумное" становится актуальным, востребованным и важным: вот была Революция, но победила и переродилась в Реакцию, и актуальным художественным языком стал абсурд.

hugan: (Default)

текст, который мне предстоит написать,
похож на сухой снег, крестит за окном январское утро своею сеткой,
смягчает дорогу, черные ветки,
сугробы, ворота, дом.
под вечер до черной щеколды со скрипом расчистим, откроем с трудом.

снег, который идет и идет в окне,
похож на кроватку ребенка, подушки которой бывают с сычами,
геранью, гардиной, смягчают дорогу, ворота, щеколды во сне,
крахмальны, белы и набиты ночами и уличной тьмой,
и комнатной, теплой, сухой зимой.

Детство, которому теперь пришел черед,
Едва проходимое, долгое, чем-то чернеет под текстом, под снегом,
за медленным времени бегом,
смотришь, там и новый год,
новый снегопад,

как будто бы кто-то прячет в мех шубы
полуулыбку, внимательный взгляд,
и греет свои побелевшие губы

Как тревожен это путь
Как крахмальна простыня
Засыпает, засыпает
меня


Черт, это невозможно объяснить, но строчка "как тревожен этот путь" для меня значит больше, чем все остальное: сухой треск пластинки (была такая песня, ее пела молодая Пугачева), сила и чуткость мощных, тихих колонок,тишина в которых похожа на НОЧЬ, и дорога на машине по снежной колее, по белому бескрайнему полю,только версты полосаты, где, да, чернеют за сеткой метели деревеньки, купола, через серо-белую метель, через этот захватывающий, тревожный мир. И еще что-то гораздо большее, невмещаемое. Мне этого не написать, видимо.

hugan: (Default)
.

Мой внутренний мир зашел в тупик.
Слежавшейся ватой пахнет мрак.
Ни сон, ни покой, ни стих
нейдут никак.

Я пробую слово, оно молчит,
свалялись подушки в моей голове,
и только немолчно бормочет в ночи котел АГВ.

Над ним самолет своим жерлОм
прочертит по небу неровный звук.
Железо к железу. Огонь высоко над трубой и огонь под котлом, два голоса вечных мук.

Высоконапорная мука горелки, турбины, железной печи,
внутри у которой неможно представить себе как железо гудит и ревет
Но гул затихает в ночи,
и слышен уже только воздух, в котором исчез самолет

Но гул затихает, уходит. Уже под окном
какой-то фонбисмарк огнем и железцем пощелкнет в оконном стекле,
изыди, усатый, ведь ты давно
в земле.

Не спи и работай - сказал поэт,
но что-то постыдно мешает не спать, как советовал он.
Над домом огромные буквы 6:20, наверно уже рассвет.
Над каждым из нас незаметно работает сон.


И во сне мы видим остатки дня,
бабайки по фрейду, хирурги на байках
приветствуют ночью волков по центральным каналам ТВ,
чур,чур,
иди, мелкий бес, погуляй по бескрайним степям без меня,
не жги занавески в моей голове.

Куда просыпаться, когда он повсюду успел пробежать впереди,
пожег, подкоптил, наследил, отравил отношения, плюнул в обед,
я должен признаться, я должен признаться, ХИРУРГИ ХОТЕЛИ мне вырезать чувство реальности, чувство вины из груди,
во сне подступили ко мне, заложили дыхание ватой,
но 6:20, приходит рассвет.

Наверно пора вставать. Скоро весна.
Она не торопится, но имеет смысл подождать.
Никто не вспрянет ото сна,
сон перемешан с реальностью, он ничем не лучше и не хуже ее. Отравит, очистит, осядет на дно, но сам по себе ничего никому не дает. За окном светло и пустынно. Все раньше рассвет, все светлей с каждым днем. Надо вставать
hugan: (Default)
Что-то задумался о причинах популярности игры Энгри Бердс. В самом деле: такая же физика во всех флеш-играх, значит, дело не в ней. Ироническая эта инверсия - пулять самой птицей - и некая символика вокруг нее? Птица-снаряд преодолевает смерть: она исчезает - но это теперь совсем не страшно, она снова бодра и весела. Она преодолевает даже свою единственность и "заброшенность".

Но это ладно, бох-с-ним. Тут другое ;)

Без особой связи и темой (точнее, в сложной связи) вспомнилось такое
:
Не тронь человека, деревце, //
костра в нем не разводи, //
и так в нем такое делается, //
боже не приведи.. //
Не бей человека, птица, //
ещё не открыт отстрел, //
КРУГИ ТВОИ НИЖЕ, ТИШЕ, //
НЕВИДИМОЕ ОСТРЕЙ //
(Вознесенский, из детства)

+
а сова все ближе, ближе, //
А СОВА ВСЕ НИЖЕ, НИЖЕ (Маршак)

+
кто-то летает кругами над детской площадкой, //
весь начиненный взрывчаткой (Сплин)

+
Тут мы подходим к чистой сущности искусства. Оно тревожно, как зловещее кружение десятка мельниц на краю голого поля в чёрный, голодный год (Пастернак)


Вообще, это, я смотрю, метод. Мозаика из битых цветных стеклышек. Отрывки, составленные вместе, "монтируются по Мейер.." (тьфу.. по Эйзенштейну, конечно), объединяются вокруг (искомых) смыслов, которые я тщусь выразиить..

Не уверен, правда, что кто-то кроме меня эту общность уловит. Вернее - что уловит, наряду с другими, и те общности, которые для меня важны.
hugan: (Default)
Решил попробовать писать сюда мысли вслух. Зачем - не знаю. Попробую.

- читал ребенку стихи Юнны Мориц, а в них полно таких мини-парадоксов, таких.. ээ.. взрывов смысла, точек концентрации смысла... , локальных пиков отношения насыщенности к краткости. Они, может, между собой не так сильно связаны, но сами по себе хороши, особенно когда их много и если они разные.
"В доме очень молодом // нарисуем старый дом".
Развитие темы: "Мой любимый старый дом! // В нашем доме молодом // Все девчонки и мальчишки // Очень любят ваши книжки" !
Если не вдумываться, просто чувствуется некая искра. А если вдуматься, становится понятно из каких смыслов она складывается: старый дом вложен в молодой, но и молодой-то происходит, надо думать, от старого (связь поколений: кстати, как хорошо звучит "молодой дом" вместо "молодая семья": это ж материальное, самое простое и ощутимое представление семьи!). Двунаправленная вложенность.
Потом, можно понимать как рисунок дома в доме и как процесс рисования в реальном доме: возникает проблема соотношения этих вариантов.. Проблема реальности реального, в которой единственно реальным остается не объект - дом, реальный или рисуемый, а процесс рисования (принцип активности), который предполагает наличие неких домов, снимает онтологические сомнения относительно их.
Потом, повторения и скрытые рифмы одни чего стоят! они воспроизводят то же отношение на другим, низшем уровне.
Кстати, важно, что это куски из двух разных стихов, связывающие их. В первом из них просто лежит такая двухстрочная находка, не раскрытая. Мне почему-то и эта нераскрытость, и эта общность между разными стихами особенно понравилась.

Конечно, может быть, что это только я такие смыслы туда вчитываю. Но этим и здорово, что есть куда вчитывать. Как в те два зеркала напротив друг друга при гадании. (только там проще, вложенность однонаправленная)

Кстати о вчитывании.
В одной случайно мне попавшейся статье говорят, что постмодернист Фаулз говорит, что в его каком-то из его романов смысла не больше, чем в пятнах Роршаха. Думаю, как раз мой случай, попробую. Раньше я Фаулзом как-то не проникся, но, думаю, может я чего-то не до (гонял).
Взял прочитал "Червь" - пример того, как "автор не дает ответа". Но что-то не проникся опять. Картинка в начале красивая. Вообще часто интро выглядит драматично - просто оттого, что автор его акцентирует, как бы говорит: это важно, не знаю почему, но это важно.... Красивая немотой и непонятностью. А дальше все, имхо, какое-то искусственно умственное.....

Похоже, между тем, как "не дают ответа" Фаулз и Чехов, есть некая разница. Но в чем она состоит, мне пока не ясно.
hugan: (Default)

Вот я в основном комментирую, а писать не хочется

Говорить в неопределенность и без повода - значит нарушать некое "естественное молчание". Никто не просил, не спрашивал. Незачем.

Если для речи мне нужен внешний импульс, значит ли это,что свобода выбора темы для меня избыточна? Возможно.

Может быть, естественное молчание - это нечто ценное и полное смысла. Работа сделана, костер горит, в травах сверчки, за море, за камыши валится красный месяц. Говоря, мы сужаем этот смысл, выбираем из множества возможностей одну и упускаем другие.

С другой стороны, если ничего не сказать, ни одна из этих возможностей все равно не оживет, не породит последствий. Вопрос соотношения.

Если говорить, то о чем-то ценном, действительно ценном. Как тот красный месяц за камышами

hugan: (Default)
Под вечер неожиданно решили поучаствовать, значить, в ходе природ, пошли на задний двор жечь что ни придется...

Странное при этом возникает чувство. Важно освобождаться, ждать, наполнять смыслом.
+ к вечеру прояснело, потянуло "чем-то забытым, заречным". 

пожгем как умеем 
как умеем
Page generated Jul. 23rd, 2017 12:50 am
Powered by Dreamwidth Studios