hugan: (Default)
"А Муми-маме снова казалось, что она лежит на прогретом солнцем песке и видит над собой небо и качающиеся головки морских гвоздик"

Вот какая генеральная проблема.

1. Совершенно необходимо и очень хочется помнить о недостижимом важном и хорошем и тяготеть к нему, помнить, что к нему можно приблизиться, хотя и нельзя достигнуть. Это важное и хорошее просвечивает в многих эпизодах жизни, обычно взятых изолированно, оно сверкает локально (например, в детских воспоминаниях, в странных образах и снах), а при более общем и реалистичном взгляде растворяется в более сложной смеси обычной жизни, но это не причина объявлять его ошибкой и переставать к нему тяготеть.

2. При этом совершенно необходимо избегать протвопоставления недостижимого хорошего и достигнутого обычного, потому что при этом обычное на фоне хорошего начинает казаться плохим. Отношение к обычному приобретает характер враждебности, а стремление к недостижимому хорошему приобретает характер депрессивной тоски, обделенности, невозвратимой потери, т. е. бессилия, непреодолимости препятствий на пути к хорошему. Обычное оказывается как бы виновным в редкости и недостижимости хорошего.

Слошком сильное и страстное тяготение к недостижимому хорошему рискует не выдержать собственной силы и расколоться на враждебность (по отношению к трудностям и препятствиям) и тоску или жадность (по отношению к искомому). Вариант - жадность/зависть и импульс к прямому агрессивному завладению хорошим без учета интернесов и ожиданий кого бы то ни было: всякий, стоящий на пути при этом воспринимаются как помеха или как враг. Еще худший вариант - отказ от надежды, импульс к уничтожению самого недостижимого хорошего как источника провокации: здесь уже само недостижимое хорошее воспринимается как нечто изначально враждебное. (Варианты на разных уровнях общности описаны психологами разных направлений, от эмпирического "закона мотивационного оптимума" Йеркса-Додсона и психодинамических объяснительных моделей, начиная с Мелани Кляйн, до нейросетевых моделей, воспроизводящих зависимость эффективности решеня задачи от мотивации (араузала).)

Т. е.:

1. Помнить, тяготеть и не переставать тяготеть, искренне и с силой, достаточной, для того, чтобы эта сила двигала челвоека в жизни и придавала ей смысл.

2. Тяготеть, не допуская жадности. С ростом силы тяготения растет и риск расщепления на хорошее и плохое, после которого тяга к хрошему обессиливается, а ее энергия питает враждебность к плохому.

Слабее - забвение, бессмысленность и подмена, сильнее - перегрузка, вышибающая, например, в депрессивность и/или в шизопараноидность  - и, опять же, ослабление надежды, забвение, бессмысленность и подмена..

Поскольку опыт взрослого человека разннообразен, в разных его областях, конечно, действуют относительно разные режимы силы тяготения к хорошему, образую сложную, пульсирующую мозаику. Но чем меньше возраст и чем менее разветвлен опыт, тем такая мозаика проще, и логично ожидать, что в самом начале жизни, когда плод и младенец впервые переживает неспецифические еще, генеральныме состояния хорошего и плохого, и, главное, впервые начинает реагировать на них и получать обратную связь от реальности - формируются исходные паттерны, предопределяющие развитие их  последующих детализирующих дериватов - "личностные свойства".

Но какими средствами жизнь и культура устраиваются так, и как самому устроить ее так, чтобы чтобы вот эта сила притяжения поддерживалась достаточно высокой, но без разрывов и перенапряжений, вблизи гребня волны, за которым расщепление и спад?


UPD

Вернее - как бы научиться нащупывать этот баланс до "срыва потока" и провала в психологические защиты - при том, что момент провала, как и момент засыпания, по самой сути психологических защит, субъекту уже не может быть заметен.
И при том, что идеальное и недостижимое слияние с хорошим - тоже нежелательно и страшно: оно уничтожает ту самую мотивирующую силу, вызывающую бесконечное движение в сторону хорошего, т. е. уничтожает то единственное воздействие и влияние, которое хорошее на нас оказывает, уничтожает наше взаимодейвствие с хорошим, представляет собой некую блаженную смерть.
hugan: (Default)
В обществе малознакомых, но вполне, вроде бы, разумных и милых людей, высказался в том смысле, что ситуация в Украине отличается от картинок по русскому телеку. Вижу на лицах непонимание, круглые глаза, и в ответ слышу мантру про фашистов и злую Америку. Пытаюсь сказать, что образ врага - это слишком просто (и желанно?!), чтобы быть правдой, но ясно, что одни эти слова против целого телека, а главное, против сильного искушения депонировать всю диффузную враждебность в нечто конкретное - не действенны.

В этой связи очень кстати в кино идет этот Лего-мультик (the lego movie), в котором как раз подняты темы поляризации ("добра-зла") и отношений отца и сына (показано, как агрессия, направленная первоначально на родительскую фигуру, но НЕ УСЛЫШАННАЯ последней, отводится вовне на произвольный параноидный образ абсолютного врага). (Кстати, заодно там отчасти проблематизирован образ Бога-Творца - как раз в связи с отсутствием диалога с ним, о чем я как раз недавно написал целый пост.)
Выход из конфликта "охранительства" и "свободолюбия" - показан в мультике как достижение отцом и сыном взаимопонимания, причём ни одна из сторон конфликта не "побеждает" и не полагается "правой".

Т.е.: вся эта поляризация, параноидные представления о госдепе-фашистах-бандеровцах-и-проч - прямое следствие широкого распространения дефекта коммуникации по вертикали (с начальником, родителем, царем - подобно тому, как полярный характер Страшного Суда мне кажется дополнительным недоступности Бога для коммуникации).

Хотя это и банально, повторюсь: все, что касается "духовности", образа врага и доминирования отношений контроля над отношениями кооперации и диалога - единый симптомокомплекс, проявление единой архаичной культурной черты. ("Духовность" я здесь имею в виду в том аспекте, что ее носители приписывают себе некое особое исключительное и ценное свойство, недоступное другим и облегчающее противопоставление "своих" и "чужих").

Я называю эту культурную черту архаичной потому, что и история, и сама эволюция - движутся, как я понимаю, в сторону все более тонких и точных средств примирения противоречий, что предполагает кооперативное взаимодействие (диалог) между конфликтующими сторонами. Разрешение противоречия между научными теориями - это открытие (выход в над-парадигму, снимающий противоречие), разрешение или смягчение технического противоречия - это изобретение, разрешение или смягчение противоречия между свойствами организма - шаг в эволюционном развитии, решение или смягчение противоречия между стратегиями поведения - совершенствование когнитивных процедур регуляции, в частности, совершенствование регулирующих поведение культурных норм.

Стратегия, при которой столкновение противоречивых сторон не обрабатывается, а избегается - самый простой, древний и неэффективный способ урегулирования. Если стороны рассматриваются как абсолютно несовместимые, это означает абсолютную угрозу для каждой из них со стороны другой - т. е. страх их совмещения. В таких условиях атрибуты каждой из сторон должны дифференциироваться очень жестко и взаимоисключающе, совместное одновременное восприятие атрибутов обеих сторон должно быть исключено во избежание их совместной актуализации. Если вдруг такие атрибуты принадлежат одному континууму, их дифференциация требует, грубо говоря, усиления реципрокного торможения конкурирующих детекторов до такого уровня, когда решение об отнесении к одному из полюсов принимается однозначно (совместный параллельный ответ конкурирующих детекторов исключен). Границы между дифференцируемым проводятся максимально жестко, а поскольку принятие решения об отнесении элемента к той или иной группе требует конкуренции, подавления альтернативных ответов (грубо и упрошенно говоря, в нейронной сети это латеральное торможение, в обществе это применение в конкурентной борьбе приемов прямого подавления соперника), контраст и неравенство/поляризация имеют тенденцию усиливаться. (в изображениях и в изобразительном искусстве это выглядит именно как усиленный краевой контраст, жесткие контуры, контраст на которых существенно сильнее, чем контраст "по площадям", на больших расстояниях (меньших пространственных частотах)).

Я очень вульгаризую и сверхобобщаю, я понимааю, но иначе мне пришлось бы пускаться в пространные рассуждения о том, как вообще возможна репрезентация (воссоздание, моделирование) психикой чего-либо в результате выявления закономерностей в сенсорно-моторном опыте, а также о мотивационном (потребностном) аспекте этого процесса, в особенности - о т. наз. шизопараноидной фазе развития с ее изоляцией "хорошего" от "плохого", и о том, как на этой фазе внешним мир репрезентируется не на уровне объектов (групп связанных признаков-примитивов), а на уровне отдельных признаков, соединение которых в некий синтетический образ ("диалог") затруднено угрозой коллизии между противоречивыми потребностями. Я надеюсь когда-нибудь понятно высказаться на эти интереснейшие темы. Здесь же мне хочется показать, что процесс дифференцирования и принятия решения - штука универсальная, на разных субстратах демонстрирующая сходные эффекты, хотя я понимаю, что показать это удовлетворительно без строгого введения терминов и обширных предварительных обсуждений я не могу, и мои сближения страдают недодуманностью.

Коротко говоря: чем слабее опыт интеграции (чем меньше готовность к совмещению противоречивых стимулов - и чем больше страх такого совмещения), тем меньше терпимость к полутонам в картине мира, тем сильнее тенденция выдвигать бинарные оппозиции и попарно противрпоставлять вещи друг другу на основе различных значений какой-нибудь отдельной переменной. А на уровне общества, где протекают сходные "сетевые" процессы - тем сильнее социальное неравенство и тотальное недоверие-противостояние, фактическая атомизация общества (якобы противоположная, а на деле дополняющая его декларируемую "общинность-соборность"). Что и наблюдаем.

А если в качестве противостоящих потребностей взять базовую потребность в доверии-диалоге и базовый же страх фрустрации-предательства-отказа - то получим классическую кляйнианскую картину развития младенца на первом году жизни, когда он впервые сталкивается с тем, что "добро" и "зло" - это не разные и противоположные сущности, и что, поэтому, "абсолютного блага" нет, и этот факт надо пережить и оплакать как потерю.. И собственно, неготовность к его принятию и создает остаточную тенденцию поляризовывать, опасаться синтеза и расщеплять реальность на "идеально хорошее" и "вражеское", и поддерживать это бесплодное разделение в максимальной чистоте, в максимальном порядке, в максимальной стерильности.. Что мертвит, отрывает от реальной чистой грязной (в своей чистоте) жизни..
hugan: (Default)
Недавно случилось задуматься о том, как видят мир всерьез верующие люди, хорошо понимающие сущность и тонкости христианства.
Меня самого отделяет от религиозности прежде всего:
- во-первых, интерес к тем ЖЕЛАНИЯМ, РАДИ КОТОРЫХ люди впадают в некритичность (принимают что-либо на веру); оно из следствий этого интереса - представление о том, что сакральная фигура - это фигура, отношение к которой воспроизводит отношение к родителю, а самый процесс верования - это желанный возврат в положение ребенка при этом Родителе,
- и, во-вторых, общее нежелание принимать какое-либо убеждение некритично, понимание некритичной веры как формы самообмана, как уступки разума желаниям, нарушающей честность взгляда на мир и объективность его картины.

Мне кажется, было бы здорово, если бы христианство в ходе развития достигло такого уровня толерантности, чтобы не требовать веры в свои догматы, допускать к ним агностическое отношение ("христианство Юрия Живаго"). Тем самым религия перестала бы оказывать давление на восприятие реальности, стала бы "чисто духовным" опытом. Сама граница между религией и ее отсутствием исчезла бы, но все наработанные религией достижения оставались бы доступными, "вырастание" из религиозности проходило бы бесконфликтно.
Протестантизм, снявший запрет на индивидуальное интерпретирование сакрального, пожалуй, наиболее близок к этой границе.

Но, насколько я понимаю, в христианском и постхристианском мире такое вырастание из религии происходит уже вне ее. Христианских религиозных течений, готовых перерасти собственную религиозность изнутри, насколько я знаю, нет.

Напрашивается сепарационная интерпретация: ранние психические механизмы ("незрелые защиты"), такие как контроль, отрицание, изоляция, расщепление - основное препятствие к взрослению, выходу из-по родительской опеки, потому что они препятствуют ПРОЯСНЕНИЮ отношений с родительскими фигурами и ПРЕОДОЛЕНИЮ АМБИВАЛЕНТНОСТИ этого отношения (т. е. примирению внутренних противоречий, присущих этому отношению).
В самом деле: в религиях сохраняются резкие формы амбивалентности.

Прежде всего: у меня никогда не укладывалось в голове, как христианство, утвердив "золотое правило" морали и вообще отстаивая моральность, сохранило за Богом это адское право на ад. Насколько расщепленной, фрагментированной, лишенной будущего, должна быть картина мира человека, всерьез опасающегося лет в среднем через.. ну пусть 45.. - туда попасть! А если эта картина будет цельной и последовательной, то она должна быть переполнена страхом, принудительно сочетаемым с "любовью к Богу" как действительно свободным, бескорыстным чувством.

Насколько я наблюдал, серьезное отношение к аду - первый признак глубины религиозности и влияния религии на жизнь. У людей, принявших религию в наследство и не имевших случая разобраться в ней индивидуально, страх ада, мне кажется, выпадает из религиозной картины первым.
Исчезновение ада из повседневного опыта естественно. Ад, собственно, изначально "задуман" как беспредельный ужас, который по самому замыслу невозможно охватить, с которым невозможно примириться. Отнестись к нему всерьез - значит постоянно переживать ужас, не преодолимый зрелыми адаптивными механизмами, направленными на примирение. Кроме того, я так и не смог толком понять, что считать человеком в процессе полного "отделения добра от зла", что является предметом разделения, что, собственно, куда попадет. Логично было бы предположить, что по результатам отделения один и тот же человек должен попасть и в рай и в ад, но тогда это уже далеко не так страшно и в сущности не так уж отличается от обычной жизни в лучшие ее моменты, когда все "плохое" фрустрируется, а "хорошее" реализуется. Правда, тогда не очень понятно, почему фрустрированное "плохое" испытывает такие адские страдания лишь от неизбежного соприкосновения с "хорошим".. Дело, очевидно, в том, что само понятие "плохое" это некая идеальная категория.

Так или иначе, выходит, что, как не бы человек ни интегрировал плохое и хорошее при жизни, как бы ни учился выдерживать плохое ради хорошего, прощать, трудиться, не отказываться от сложной картины в пользу черно-белой (добро-зло, свои-чужие и пр и пр), его, в итоге его равно тебя ждет расщепление, возврат от зрелых интегрирующих механизмов к младенческим.

Понятно, что ад - выражение реального архаического ужаса, характерного для экстремально зависимого младенца, а религия - относительно адаптирующая технология того, как с этим ужасом обходиться, как им овладеть и его преодолеть. Но в этой технологии в отношении к Богу (родителю), очевидно, основная ставка все-таки делается на страх, а не на БЕСКОРЫСТНУЮ любовь, так убедительно проповедуемую Христом. Бог не отпускает свой рычаг контроля, и, более того, очевидно полагает это нормальным, поскольку не обращается к верующим с просьбой простить Его Самого за это. Как бы ни стремилось христианство к прощению, сам Бог неявным и парадоксальным образом остается в нем непрощенным!! Родитель не готов к тому, чтоб Его дети выросли.

При этом христианство в других своих аспектах как раз многое делает для преодоления амбивалентности, как раз направлено на принятие трудной правды о сложности человека, проповедует терпение, прощение, человеческое достоинство, любовь, способность оплакивать горе (в т. ч. горе расставания с иллюзиями и идеализациями), пропагандирует как раз все то, что помогает человеку задерживать и откладывать исполнение своих желаний, и осуществлять сложное и плодотворное поведение. А протестантизм вместе с терпением прямо пропагандирует еще и труд.
hugan: (Default)
Люди в ЖЖ нередко пишут на общестенно-политические темы. И я попробовал тоже, но вот как-то не выходит (?). Вместо текущих социальных реалий получаются сказки, Пропп, змееборство, "Тотем и табу" и прочие типичные для меня (больные темы?). Эти нижележащие штуки могут быть важны для понимания ситуации, но при этом они остаются ограничивающими предрассудками, шаблонами, от которых хочется по весне освободиться.

(
Поэтому индикатором "духа времени" мне в первую очередь кажется искусство, там, где оно - честный поиск, свободный от каких бы неи было "теоретических воззрений".
(Поэтому мне по-прежнему, неисчерпаемо интересны, в частности, Чехов и Пастернак, хотя в их времена современное состояние только складывалось. И все больше Чехов - своей свободой от всякой внутренней идеологии, похожей, как мне кажется, на свободу Кафки. И Чехов и Кафка непонятны, и эта непонятность тянет и создает неисчерпаемость)
)

Все-таки моя задача в этом ЖЖ - не столько поучаствовать, сколько  сориентироваться, найти лично значимый смысл, выработать такое ко всему этому отношение, чтобы и без депресняков, и без озлобления-отвержения. А вслух все это происходит, в частности, потому, что вслух, в надежде на слушателя, думать легче и интереснее.

С одной стороны, такая ориентированность - синоним социального здоровья, адаптивности, "принятия реальности как она есть" и пр. и пр. С другой стороны, на поверку не очень-то понятно, что означает это модное околопсихологическое слово "принятие". И так ли нужно прям все вокруг  "принимать", да еще и в неизменном виде..

Как я понимаю,  важно, чтобы отношение к значимому внешнему объекту было целостным, лишенным ловушек (т. е. внутренних противоречий), чтобы было понятно, как с этим объектом обходиться и жить, любя его, или не любя, или защищаясь, или противодействуя. Но, по-моему, это не то же самое, что "принимать как оно есть"..

Видеть как оно есть. И, по возможности, искать, что с этим делать. (К формулировке "как она есть" у меня вопросов не возникает: логический позитивизм, при всей его старомодности, обладает, мне кажется, мощным антипсихотическим действием).
hugan: (Default)
кажется, я понял, чего это я пишу с ошибками (эксплуатируя тем самым терпение собеседников?).. Того же, чего я имею дальнозоркость, люблю нейросети, но не люблю краевой контраст (латеральное торможение и конкрения соседствующих входов, выделение "фигуры" из "фона"), люблю свет, фотографию, дефокус и тени от листвы (кружки, повторяющие форму солнца, пятна, повторяющие форму диафрагмы фотоаппарата...), люблю, когда свет проектора падает на посторонние предметы, на лектора, странно освещая его морщинки, его грусть, страсть, внимание, слепя ему глаза, когдаа он, не замечая этого, увлченно продолжает говорить.... Приблизительность, обобщение, вместо связности - ряд признаков, часть из которых, может быть, вызовет резонанс, часть пропадет.. Параллельная передача этих признаков. Вероятностно-статистический, нейросетевой принцип работы, параллельная обработка информации. Но, при этом, целостная, интегрированная. ВСЯ история опыта влияет на КАЖДЫЙ акт активности - внутренней или внешней. Вся толща, распределенная в нейросети, находящаяся нигде, везде, не где-то конкретно....

так же я люблю, когда сигнал еле пробивается через помехи. Так же я люблю полифонию, и (не помню как это называется) такой прием в опере вроде сгущения по мере приближания к самой кульминаионной точке, когда одновременно поют разный текст;
а еще иногда мне нравится, когда в фоне звучит вообще посторонняя мелодия, в другой тональности....

наверно в этой зашумленности описками и ошибками, как и в заведомых "некультурностях" - сказывается некая эмоиональная нагрузка, перегруженность, не могущая найти себе нормального выхода и вырывающаяся в формах агрессивных: неудобочитаемость, невнятность, в итоге - отвержение. + тревога, страх определенности, нежелание видеть резко, нежелание доводить "до конца"? ("Я сказал А, а Бэ не скажу, хоть тресни" - Живаго)

Странное желание нарочно сбить фокус, перегрузить картинку, сделать, чтобы солнце ослепило объектив и раскидало свои блики..
точно так же местами хочется уйти от норм языка в произвольность, разговорность, забрасыване признаками..

задача, как я ее понимаю: не перекладывать работу на собеседника, а доделывать ее. А искомую неопределенность, шум - создавать как-нибудь более гуманно и ответственно.

+ вообще это, по-моему, не один я такой. давно уже вот есть эта (модная фишка?) с строчными буквами вместо заглавных, и всякие другие неправильности и неожиданности..
hugan: (Default)
Всегда считал, что активно отвергать, отрицать и опровергать какие-нибудь идеи и воззрения - бесполезное и вредное занятие сродни ксено- или гомофобии. Ну есть же место, можно параллельно строить свое здание, зачем воевать...

Но, понимать - одно, а следовать этому пониманию - иногда совсем неохота. Выскажусь "против", а заодно и поразмыслю, стоит ли воевать, и, главное, чего это я сам так неравнодушен к предмету вражды.

Этот предмет - засилие и всепроникающий характер магического мышления, некритичность людей на уровне мировоззрения.

"Память воды", гомеопатия, всякие ауры и "энерго-информацигнные поля", "вселенная все возвращает бумерангом"  и тому подобное - это лишь бытовой уровень. Менее заметны околонаучные верования, особенно в нестрогих, неясных областях.

Я не спорю, что в мире много непонятного и загадочного. Но мне не нравится, когда это непонятное без особых рациональных оснований наделяется всякими значимыми для человека качествами, когда люди цепляются за это непонятное в своем желании одухотворть окружающий мир.

Хочется им возражать так:
"
- это же так архаично, анимизм устарел тысячи лет назад, будем же мыслить строго и честно (наконец, это моральный принцип?).. И, кроме того, мы же все равно платим за свои самообманы! Давате лучше одушевим себя и друг друга, получим своейственное живому от живого, а не от "воды, заряженной добром"...
"

Механизм магического мышления понятен: не имея (по психологическим причинам) возможности строить удовлетворительные отношения с себе подобными, люди создают иллюзию этих отношений с неживой природой. Не имея возможности доверять человеку, вынуждены некритично верить в "доброту и справедливость Вселенной", или в чудестно полезные свойства особо малых концентраций вулканического пепла или печени какой-то редкостной утки.

Особенно мне бывает обидно, когда полумистические представления "подтверждаются" эмпирически и находят себе новых поклонников. А "подтверждения" возникают постоянно, и это закономерно: тенденциозный наблюдатель найдет "подтверждения" чему угодно. Эффекты самореализующихся прогнозов, плацебо, избирательное восприятие и т. п.

Но еще обиднее, когда с магическими интерпретациями смешивается нечто действительно реальное, некая полезная практика, вполне допускающая (или уже имеющая) рациональное объяснение. Для науки она оказывается тем самым дискреитирована, а для обыденного магического мышления, являясь объективно работоспособной, служит еще одним "агрументом за".

В области помогающих профессий (т. е. там, где есть страдание и тендения испытывать иллюзии высока) всякие паранормальные люди вообще чувствуют себя как дома. И, когда я везде вижу "психология и эзотерика" - мне обидно за психологию, за ее рациональную, строго научную часть, за исследователей, стремящихся к ясному пониманию, формализации, доказательности.

Магическое мышление, как всякая иллюзия, есть форма самообмана. Обман (ошибка) - неизбежно порождает противоречия, слепые (тенденциозно игнорируемые) зоны, дезинтеграцию, новые ошибки и обманы. Логически неизбежно.

Поэтому необходима рациональная критичность, готовность "подвергать сомнению", рефлексировать метод, которым получено знание, доказательность. Каждый живой человек необходимо, неизбежно тенденциозен. Это необходимо учитывать, и, принимая те или иные суждения, относиться к ним критично. Это - лишь элементарная честность, в частности, с самим собой.

Доверие - нормальный способ взаимодействия с себе подобными, необходимая составляющая межличностных отношений, и в таком применении доверие необходимо человеку. Но: доверять человеку относительно его намерений - это совсем не то же самое, что некритично принимать высказывемые им суждения. Доверяя суждению, мы отказываемся от ответственности за его применение - и нагружаем этой ответственностью автора суждения. Такую роскошь мы можем позволить себе только в детстве. Т. е. некритичность к суждениям - это реликтовое проявление инфантильной зависимости от родителей (и архаичного бессилия перед природой), признак зависимости, неавтономии. Принимая суждения некритично, мы не можем ни оценить надежность их содержания, ни проявить уважение к работе автора по обеспечению этой надежности.

Но не все так просто.

Живучесть магического мышления даже вблизи научного подхода - связана, думаю, со следующей его особенностью.

Как изветно, критерий условной истинности научного знания - его не опровергнутость при принципиальной опровержимости. Смысл существования этого знания - его объяснительная и предсказующая сила, т. е, в конечном итоге, его эффективность. Знание, принимаемое за условную истину - это знание опровержимое (т. е. допускающее критичность), и, при этом, не опровергнутое и эффективное, полезным образом участвующее в получении другого знания или в практике.
Таким образом, многие убеждения, обнаружившие практическую полезность даже минуя теоретическое обоснование - могут быть, при желании (т.  е., обычно, в случае их эффективности) приняты как условно истинные.

Есть класс убеждений, связанных с самооценкой человека и сильно влияющих на его благополучие и плодотворность. Будучи конкретными, они допускают критическое отношение, будучи эффективными, они моут быть принятыми. И произвольный характер их принятия создает иллюзию, что в области самооценки можно верить во что угодно - и почему-то "сбудется по вере". В результаате люди начинают заговаривать себе зубы всевозможными "аффирмациями" - и самое интересное в том, что во многих случаях это оказыввается и полезно, и без самообмана.

Но на краю самообмана. Потому что трудно определить, где сказанное исполнится потому, что осуществить это действительно в силах человека, а где - исполнится иллюзорно, в мире самообмана. Возникает иллюзия магического могущества (того самого, которое в более устойчивой, патологической, качественно более дезадаптивной форме - испытывают психотики).

"Сколько раз "мёд" не говори, во рту слаще не станет". А если станет - то речь идет об иллюзии (а может - о галлюцинации?)

И вот на этой границе - критичность особенно важна.

Когда, например, приверженцы суггестивных психлогических техник предлагают человеку просто так взять и  "поменять свои убеждения", руководствуясь только тем, что с новыми убеждениями ему жить станет легче - у меня возникает протест: а как же содержательная сторона этих убеждений, их обоснование, путь, которым к ним пришли? Если можно все что ни захочешь назначить истинным, то ничто не может считаться обоснованным, ничему нельзя доверять, человек отказывается от рациональной критичности и погружается в пучину первобытных произвольных верований.

Протест справедливый, но остается указанная сложность: если "новые убеждения" действительно эффективны и допускают критическое отношение - почему бы в самом деле их не принять?

Принять-то можно. Но так, чтобы рациональная критичность, забота о соответствии реальности - при этом не была обесценена и устранена - как скучное и старомодное занятие в этом новом-постмодерновом, волшебном мире безграничных возможностей, где ничто не истина, и стоит только захотеть - и убедить себя, что это возможно....

Коротко говоря, все это - вопрос устойчивости тестирования реальности (в терминах психоанализа - все это вяглядит достаточно понятным: тестирует человек реальность - он высокоадаптивен к ней и может эффективно делать в ней свое человеческое дело, плодотворно жить; плохо тестирует - имеет слепые зоны, питает иллюзии, не видит ясно, и сам не знает, где и чем платит за самообман)


И наконец: ну чего я сам-то, если  все это понимаю, так взъелся на магическое мышление? Зависть к шарлатанам, окруженным любовью публики, смешанная с пониманием частичной эффективности этих шарлатанов? Или искушение со стороны собственного глубинного, темного желания одухотворять мир?

Видимо, так и есть. А еще - из-за чувства одиночества в верности реальности, из-за осознания себя в скучном и правильном меньшинстве на "этом (иллюзорном?) празднике жизни"....
Page generated Sep. 26th, 2017 09:44 pm
Powered by Dreamwidth Studios