(без

Apr. 8th, 2017 11:11 am
hugan: (Default)

(Кажется, ЖЖ из-под ног все-таки куда-то уплывает. Там теперь в новом пользовательском соглашении какой-то пункт про запрет политической пропаганды..
Но что нынче политическая пропаганда? Вот если я скажу, что я за мир с Украиной, публичное опровержение телевизионной клеветы на половину западного мира, восстановление нормальных отношений с этим миром (и уже потом, в пятую очередь, против коррупции) - это политическая пропаганда или нет? :)..  Как будет время, надо бы все-таки рассмотреть Dreamwidth...)

Пока продолжу свои рассеянные записки про двоих людей, пускающих ракеты в ночи.

...
Последние километры они ехали по лесной колее, потом свернули на траву косогора. Приближалась зима. Ветви деревьев стали сухими, и сухим воздухом дула в машине печка.
- читать дальше )
Пишу еще продолдение. Бывают такие короткие моменты, и они нужны, когда у человека сколько угодно времени (или хотя бы так кажется). В такие моменты я буду дописывать продолжение. 
hugan: (Default)

Это февраль. Скоро март, трудный старт весны, когда ей недостает подъемной силы, и она, проваливаясь в рыхлый воздух, не может опереться на него, теряя скорость, задевает какие-то антенны, серо-бурую щетку парка и ржавые аттракционы в нем,

Распространенные клише с идеализацией весны (и грубые, и более тонкие), вызывают у меня ощущение какой-то драмы, мне кажется, более глубокой, чем драма соотношения между надеждой и самообманом. Я не знаю, в чем она состоит. Это какая-то довольно базовая вещь, мне кажется.


> В юном месце апреле
[- только детские книги читать]
в старом парке тает снег
[только детские думы лелеять]
и крылатые качели [все большое далеко развеять]
начинают,
свойразбег

[из глубокой печали
/
восстать]

Позабыто всенасвете,
[я от жизни смертельно устал]
серце замерло в груди!
[ничего от нее не приемлю]
только небо?
[но люблю свою бедную землю]
только ветер.
только радость впереди
[потом то другой е видал]

Взлета-ют
выше ели
[я качался в далеком саду]
не-ве--даяпрегред,
[на простой деревянной качеле,
и высокие, ТЕMНЫЕ ели
вспоминаю в туманном бреду]



В жизни бывает тяжелая фальшивость, она тяжела изнутри. Ее гораздо легче ретранслировать, чем переосмыслить. Но все-таки можно пытаться посмотреть на нее извне, искать ее смысла, и, тем самым, оторваться от нее и ее обезвредить, сделать ее из довлеющего жизненного обстоятельства образом, точкой приложения изобразительной силы. Вот тогда она начинает указывать на что-то более глубокое, захватывающее. И высокие, ТАЙНЫЕ ели.. другой, забытый, мир, который однако, тут, рядом.
Это было бы решение.

hugan: (Default)

Он опять ищет.

В прошлый раз это происходило так.
вначале Эпиграфы: )


Был такой серый день, один из первых серых дней осени, в начале сентября. Было холодно и сухо. У Артема было много дел в городе, он ездил по ним, их становилось больше, а главное — лето и отпуск были позади. Если много думать о большом количестве мелких задач, становится трудно установить приоритеты, и начинает казаться, что не успеваешь уже не что-то конкретное, а вообще. Надо было сделать А, для этого надо было Бэ и Цэ, для этого надо было на другой конец города успеть до Закрытия, причем в автомагазине нужно было купить и долить Тосола, который откуда-то тек, и старая машина порождала ощущение, что не едешь на ней, а тащишь на себе гору неприятностей и рисков. Артем понял, что надо остановиться.

В момент, когда он это понял, он ехал по пригороду на своих старых белых жигулях. Дорога шла окраиной. Над забором промзоны возвышались огромные, пыльные, зеленые еще тополя. Хотя ночью прошел дождь, дорога была суха и пустынна, так что остановиться он мог бы прямо сейчас, буквальным образом.

Но он доехал до железнодорожного переезда и
Read more... )

(без

Jan. 24th, 2016 04:36 am
hugan: (Default)


I (Недо)экспозиция (небо на снимке темно, глубоко, контрастно)

1.
- работал в нескольких коммерческих фирмах, потом в госучреждении, но нигде не чувствовал ни интереса к работе, ни удовольствия от нее. В какой-то момент он устроился в НИИ того, чем и давно интересовался. И там он нашел
Read more... )


….. продолжение, надеюсь,последует.
Боже мой, как я люблю Детство Люверс, и как я от него далек  И как мало таких вспышек, отпечатков мира. Приходится делать самому нечто, худо-бедно отвечающее этой жажде, то ли наугад, то ли по какой-то как-бы-памяти
hugan: (Default)
В следующий раз как зайдет речь, надо "список литературы" выносить в самое начало. например, так: )

А вообще - чего меня, собственно, пробило: посмотрел в Ютубе программу Паолы Волковой про Малевича. (Волкову открыл для себя недавно благодара циклу "Мост над бездной" на ТВ КУльтура).

И будто бы вспомнил, что ведь не обязательно настолько сильно стремиться говорить человеческим языком, чтобы ничего лично важного сказать не удавалось и чтобы приходилось молчать.
ВОт я где-то выше писал про шизоидное до-предметное, до-символическое, признаковое восприятие. Цвет как таковой, форма как таковая, задействование очень базовых и эволюционно древних вещей, тех, из-за которых, опять же, красный (фрукты, огонь, кровь, заря перед бурей) мы воспринимаем как красный, синий (небо, вода) как синий и далее по концепции Люшера. В основе "эмоциональной окраски" цвета, очевидно, лежат устойчивые, повторяющиеся связи между цветом и потребностным значением предмета, свойства визуальной среды, в которой формировались наши предки. То же касается формы, ориентаций, расстояний: здесь действуют базовые "эмоционально окрашивающие" влияния очень базового опыта, в контексте которого каждая линия "поет свою песню", и эта песня может быть полна драмы и смысла. Поскольку все это - очень низкий, очень базовый уровень восприятия, вернуться на этот уровень по нескольким причинам сложно, и тех, кому это удается, часто не понимают. Среди причин - во-первых, психологическое сопротивление, связанное с тем, что "признаковое" (младенческое, шизоидное в смысле Кляйн) восприятие предшествует "шизоидно->депрессивному" переходу к синтетически-объектному восприятию, а этот переход травматичен, драматичен, как всякое рождение: именно в нем из конгломерата не связанный реакаций рождается целостное отношение, первое системное проявление ребенка как личности, как субъекта восприятия и отношения. (Повторюсь: драматизм этого перехода, в частности, в том, что ребенку необходимо выдержать тот факт, что в мире потребностно "хорошие" и потребностно "плохие" события всегда связаны и не могут быть полностью разделены на манер Страшного Суда) - т. е. ребенку необходимо расстаться с надеждой найти во внешнем мире нечто идеально соответствующее своим потребностям, идеально защищающее от страдания, идеально заботящееся, абсолютно хорошее и надежное, иллюзию чего давала шизоидная позиция, обслуживавшая раздельность "хорошего" и "плохого" опыта; расстаться и оплакать это расставание, пережить "депрессивную позицию" по Кляйн).
Так вот, чтобы абстрагироваться от объектов и вернуться к восприятию на уровне признаков, надо иметь дело с этой неосознаваемой, как все младенческое, драмой.
И, вторая причина, абстрагироваться от объектного восриятия, вовторить объектное восприятие новым, не проторенным путем - когнитивно сложно. Опыт синтеза объектов из примитивов привычен, автоматизирован.и, по сути, компульсивен.

Поэтому обычно не приходит в голову, что тот же "Черный квадрат" - это не элементарно просто, что это не "очень мало информации", что тут есть сложность другого, низшего рода, уровня зрительных примитивов, форм, цвета, и уровня базовых категорий физического моторного опыта, связанного с этими примитивами (в самом деле, прямой угол и "четырехсторонний" стиль восприятия плоскости - вперед-назад, вправо-влево - две ортогональнае оси, и факт ортогональности плоскости земли и силы тяжести - все это на базовом уровне входит в наш сенсомоторный опыт, но это не элементарно и требует осмысления и рефлексии, дающей возможность с этим оытом взаимодействовать, учитывать его более осознанно, в т.ч. и в практическом плане - тот же дизайн, эргоноика, психогигиена и пр. и пр.)

Но я другое хотел сказать. То, что некоторым людям удается говорить и понимать на дообъектном/досимволическом или раннеобъектном/протосимволическом языке - для меня лично утешительно. Прежде всего потому, что это дает и мне надежду когда-нибудь сказать и быть понятым. И еще потому, что, как мне кажется, именно на этом труднодоступном уровне заложен мощный конфликтогенный (а значит, и творческий) потенциал, постоянно и сильно сказывающийся в обычной практической жизни - и как дезадаптирующий-патогенный-разрушительный, и как эвристический-творческий-создающий_новизну..

Меня сильно интересует этот уровень. ПОэтому я повторяюсь и все время кружу вокруг чего-то.
hugan: (Default)
Захотелось представить себе некий мир. Написал нечто странное.

1.

В жаркий полдень Артем лежал на диване и думал так:
Read more... )
hugan: (Default)
Что-то задумался о причинах популярности игры Энгри Бердс. В самом деле: такая же физика во всех флеш-играх, значит, дело не в ней. Ироническая эта инверсия - пулять самой птицей - и некая символика вокруг нее? Птица-снаряд преодолевает смерть: она исчезает - но это теперь совсем не страшно, она снова бодра и весела. Она преодолевает даже свою единственность и "заброшенность".

Но это ладно, бох-с-ним. Тут другое ;)

Без особой связи и темой (точнее, в сложной связи) вспомнилось такое
:
Не тронь человека, деревце, //
костра в нем не разводи, //
и так в нем такое делается, //
боже не приведи.. //
Не бей человека, птица, //
ещё не открыт отстрел, //
КРУГИ ТВОИ НИЖЕ, ТИШЕ, //
НЕВИДИМОЕ ОСТРЕЙ //
(Вознесенский, из детства)

+
а сова все ближе, ближе, //
А СОВА ВСЕ НИЖЕ, НИЖЕ (Маршак)

+
кто-то летает кругами над детской площадкой, //
весь начиненный взрывчаткой (Сплин)

+
Тут мы подходим к чистой сущности искусства. Оно тревожно, как зловещее кружение десятка мельниц на краю голого поля в чёрный, голодный год (Пастернак)


Вообще, это, я смотрю, метод. Мозаика из битых цветных стеклышек. Отрывки, составленные вместе, "монтируются по Мейер.." (тьфу.. по Эйзенштейну, конечно), объединяются вокруг (искомых) смыслов, которые я тщусь выразиить..

Не уверен, правда, что кто-то кроме меня эту общность уловит. Вернее - что уловит, наряду с другими, и те общности, которые для меня важны.
hugan: (Default)
(Навязчиво?) повторяюсь. Возникает ощущение, что среди всего колоссального разнообразия литературы и искусства есть очень небольшое количество.. ээ.. красок, которые действительно меня волнуют. И всплывает все одно и то же. Как у Туве Янссон птица кружит вокруг маяка. Крутейший, на мой взгляд, образ, по глубине и силе действия (на меня) - и начисто лишенный навязчивости. Потому что в нем та ярость, что в навязчивостях, насколько я их понимаю, подавлена и бормочет, проявляется предельно свободно. Яростное кружение, свободное движение по кругу.

"В каком-то смысле идет вперед // и тот, кто вечно кружит в былом"?
hugan: (Default)
Ну как вот можно не иметь контакта с собственным прошлым, забывать его и не знать о нем, пока какой-то отдельный признак, как у Пруста что там было? особое печенье какое-то? пока отдельный признак не откроет целую область.

Вот ребенок засыпает, а за стеной, опять же, взрослые что-то репетируют, и, опять же, голос виолончели живой и мощный, и потрескивание в колонках глубоко, или, скажем, там сквозь свист играет заокеанский Гиллеспи, как у у Бродского. Потом долго идет что-то другое, другое, экзамены, вуз, какие-то дела, и этого ребенка все это время будто бы нет. По крайней мере, его нет в полном объеме, не весь он присутствует в комнатке общежития при синем вечернем небе, при 60ваттной лампочке, при сохнущих на веревке тряпках. И вот, проходит несколько лет, и этот ребенок вдруг обнаруживает себя ночью, и с одной стороны спит огромная теплая жена, какой бывает часть ночи, _часть ночи_, а с другой стороны, в другой части, мелькает через листву половинный месяц, а за дверью спит его ребенок - может быть, того же возраста, в каком он сам был _тогда_, И на короткое время выясняется, что зря он горевал, скучал и соглашался со стихом "Счастья не будет" Быкова, что все это не ушло, не осталось навсегда в не существующем более детстве, а оно вот оно, рядом.

Но утром все идет по-прежнему.

Но не совсем по-прежнему. Забытое есть. Оно близко, оно ближе. Это важно.

Что-то меня пробило; наверно ни к чему в открытый доступ. Надо попроще отнестись. Нажимаю "Субмит", пока не передумал
hugan: (Default)
Решил попробовать писать сюда мысли вслух. Зачем - не знаю. Попробую.

- читал ребенку стихи Юнны Мориц, а в них полно таких мини-парадоксов, таких.. ээ.. взрывов смысла, точек концентрации смысла... , локальных пиков отношения насыщенности к краткости. Они, может, между собой не так сильно связаны, но сами по себе хороши, особенно когда их много и если они разные.
"В доме очень молодом // нарисуем старый дом".
Развитие темы: "Мой любимый старый дом! // В нашем доме молодом // Все девчонки и мальчишки // Очень любят ваши книжки" !
Если не вдумываться, просто чувствуется некая искра. А если вдуматься, становится понятно из каких смыслов она складывается: старый дом вложен в молодой, но и молодой-то происходит, надо думать, от старого (связь поколений: кстати, как хорошо звучит "молодой дом" вместо "молодая семья": это ж материальное, самое простое и ощутимое представление семьи!). Двунаправленная вложенность.
Потом, можно понимать как рисунок дома в доме и как процесс рисования в реальном доме: возникает проблема соотношения этих вариантов.. Проблема реальности реального, в которой единственно реальным остается не объект - дом, реальный или рисуемый, а процесс рисования (принцип активности), который предполагает наличие неких домов, снимает онтологические сомнения относительно их.
Потом, повторения и скрытые рифмы одни чего стоят! они воспроизводят то же отношение на другим, низшем уровне.
Кстати, важно, что это куски из двух разных стихов, связывающие их. В первом из них просто лежит такая двухстрочная находка, не раскрытая. Мне почему-то и эта нераскрытость, и эта общность между разными стихами особенно понравилась.

Конечно, может быть, что это только я такие смыслы туда вчитываю. Но этим и здорово, что есть куда вчитывать. Как в те два зеркала напротив друг друга при гадании. (только там проще, вложенность однонаправленная)

Кстати о вчитывании.
В одной случайно мне попавшейся статье говорят, что постмодернист Фаулз говорит, что в его каком-то из его романов смысла не больше, чем в пятнах Роршаха. Думаю, как раз мой случай, попробую. Раньше я Фаулзом как-то не проникся, но, думаю, может я чего-то не до (гонял).
Взял прочитал "Червь" - пример того, как "автор не дает ответа". Но что-то не проникся опять. Картинка в начале красивая. Вообще часто интро выглядит драматично - просто оттого, что автор его акцентирует, как бы говорит: это важно, не знаю почему, но это важно.... Красивая немотой и непонятностью. А дальше все, имхо, какое-то искусственно умственное.....

Похоже, между тем, как "не дают ответа" Фаулз и Чехов, есть некая разница. Но в чем она состоит, мне пока не ясно.
hugan: (Default)
Люди в ЖЖ нередко пишут на общестенно-политические темы. И я попробовал тоже, но вот как-то не выходит (?). Вместо текущих социальных реалий получаются сказки, Пропп, змееборство, "Тотем и табу" и прочие типичные для меня (больные темы?). Эти нижележащие штуки могут быть важны для понимания ситуации, но при этом они остаются ограничивающими предрассудками, шаблонами, от которых хочется по весне освободиться.

(
Поэтому индикатором "духа времени" мне в первую очередь кажется искусство, там, где оно - честный поиск, свободный от каких бы неи было "теоретических воззрений".
(Поэтому мне по-прежнему, неисчерпаемо интересны, в частности, Чехов и Пастернак, хотя в их времена современное состояние только складывалось. И все больше Чехов - своей свободой от всякой внутренней идеологии, похожей, как мне кажется, на свободу Кафки. И Чехов и Кафка непонятны, и эта непонятность тянет и создает неисчерпаемость)
)

Все-таки моя задача в этом ЖЖ - не столько поучаствовать, сколько  сориентироваться, найти лично значимый смысл, выработать такое ко всему этому отношение, чтобы и без депресняков, и без озлобления-отвержения. А вслух все это происходит, в частности, потому, что вслух, в надежде на слушателя, думать легче и интереснее.

С одной стороны, такая ориентированность - синоним социального здоровья, адаптивности, "принятия реальности как она есть" и пр. и пр. С другой стороны, на поверку не очень-то понятно, что означает это модное околопсихологическое слово "принятие". И так ли нужно прям все вокруг  "принимать", да еще и в неизменном виде..

Как я понимаю,  важно, чтобы отношение к значимому внешнему объекту было целостным, лишенным ловушек (т. е. внутренних противоречий), чтобы было понятно, как с этим объектом обходиться и жить, любя его, или не любя, или защищаясь, или противодействуя. Но, по-моему, это не то же самое, что "принимать как оно есть"..

Видеть как оно есть. И, по возможности, искать, что с этим делать. (К формулировке "как она есть" у меня вопросов не возникает: логический позитивизм, при всей его старомодности, обладает, мне кажется, мощным антипсихотическим действием).
hugan: (Default)
понятно сказать о самом волнующем и важном.

Вот мне хочется сочетать рационально осмысленное и непосредственно переживаемое. Но я заметил, что если делать так, как хочется и вводить в текст рациональные куски, они напрягают, вызывают недоумение, как нечто с острыми краями рвет обертывающую ткань. Моя исходная установка на преобладание содержания над "стилем", на то, что лучший "стиль" - это его отсутствие, что содержание само должно говорить за себя - не оправдывается.

самая обычная рациональная бытовая речь по своим средствам воздействия более поэтична, чем нужно для передачи смысла и чем хочет говорящий. Ее восприятие основано на некоей плохо осознаваемой ритмике, которая и определяет ее "тон", которая и действеут почти гипнотически: "ой ходыть сон ко. // ло-о ви-икон // ойхо-дЫть сон <вдох> !ко !ло !ви -ко-он, а дримота ко//-ло-о пло-о-та". Эта сила, а не рациональный смысл, создает эмпатию слушающего к говорящему, позволяет людям частично и гибко идентифицироваться друг с другом, "расшаривать" индивидуальные потребности, делать их над-индивидуальными, а ведь это - фундаментальная основа человеческих отношений.

Имеет значение, признает ли говорящий стихийную силу своей речи или пытается, как я, ее игнорировать в пользу рацио.

Просто так ввести в текст рациональное объяснение нельзя, исчезает вечерняя трава с ее темнотой и запахом, вечерняя даже _мурава_, ощущение сумерек, увиденных маленьким ребенком с низкой точки, близко к траве и ее тайнам. Мурава, похожая на сказку с ворса ковра, похожая даже на _сыч на подушке вышит_.

Ребенок подрастает, трава жухнет от зноя и на красном вечернем солнце приобретет "защитный" цвет, как у старой книжки рассказов Гайдара. Ее темная сказка не ослабевает, а концентрируется, становится более конкретной. За пригорком, на западной стороне спуска есть заросшая травой ямка, а в ней военная тайна, теплое железо, волнующее и немое, как невзорвавшийся снаряд.

Ребенок еще подрастает. Он говорит: "содержание важнее формы и, тем более, "стиля", и он, ценя искренность, пытается действовать непосредственно, вываливает во внешний мир неадаптированные куски непонятного. Он поясняет, пускается в детали, пытается убедить, но тон у него искательный и просительный, как будто он говорит: "приложите усилия, поймите, поймите". Где-то далеко, в закате, какого не бывает на свете и куда больше не попасть, в украинской степи, за крайними хатами, за пригорком, лежит в земле теплое железо гражданской войны, а в городской жизни громыхают и жалуются жестяные флейты Маяковского, едут по слякоти переполненные маршрутки с ракламой палесосов Самсунг. По прошествии времени, может быть, и это можно будет полюбить, станет понятно, что и это тоже сказка.

В таких условиях естественно пытаться говорить полифонически и говорить с повторениями и сбоями. В таких условиях, в августе, естественно искать друг друга и думать то ли о возврате, то ли о смелом шаге вперед. похожем, очень похожем на возврат.

Первоначальный план будет такой
Высаживаемся за Кущевкой и дальше идем полями
Кущевка остается слева за рекой
наше вероятное будущее открывается прямо перед нами.

первоначальный план остается таким
с автобуса прыгаем в сумерки, в душную и прохладную низину
ниже чем темные от зари лопухи
реальней, чем автобус, пахнущий землей, выхлопом и резиной

Впереди должен гореть желтый огонек над крыльцом старой деревянной дачи
Его не видно, но он статистически предопределен.
Мы не действуем наудачу. Мы найдем то, что только и способны найти, это неизбежно, хотя и не тянет на всеобщий мировой закон

Наше вероятное будущее горит в сумерках за болотом
оно впереди за камышами чернеет зарей

оно не менее реально, чем осенний огонек впереди, чем описанное выше что-то,
стоящее вне нашей власти и лишь немного ощущаемое мной

и я не знаю, насколько полно мы в нем сможем устроиться и ужиться,
ведь нам предстоит иметь дело не только с октябрем и красными листьями, не только друг с другом, но и каждому с самим собой,
_но мы будем пробовать_, и мы будем расточать наш исходный запас силы жизни
заменяя его следами на траве, проступающим рисунком, вероятностной, неизвестной, неслучайной судьбой.

Как-то так. В том-то и дело. Мне всегда не удается понятно сказать
hugan: (Default)
кажется, я понял, чего это я пишу с ошибками (эксплуатируя тем самым терпение собеседников?).. Того же, чего я имею дальнозоркость, люблю нейросети, но не люблю краевой контраст (латеральное торможение и конкрения соседствующих входов, выделение "фигуры" из "фона"), люблю свет, фотографию, дефокус и тени от листвы (кружки, повторяющие форму солнца, пятна, повторяющие форму диафрагмы фотоаппарата...), люблю, когда свет проектора падает на посторонние предметы, на лектора, странно освещая его морщинки, его грусть, страсть, внимание, слепя ему глаза, когдаа он, не замечая этого, увлченно продолжает говорить.... Приблизительность, обобщение, вместо связности - ряд признаков, часть из которых, может быть, вызовет резонанс, часть пропадет.. Параллельная передача этих признаков. Вероятностно-статистический, нейросетевой принцип работы, параллельная обработка информации. Но, при этом, целостная, интегрированная. ВСЯ история опыта влияет на КАЖДЫЙ акт активности - внутренней или внешней. Вся толща, распределенная в нейросети, находящаяся нигде, везде, не где-то конкретно....

так же я люблю, когда сигнал еле пробивается через помехи. Так же я люблю полифонию, и (не помню как это называется) такой прием в опере вроде сгущения по мере приближания к самой кульминаионной точке, когда одновременно поют разный текст;
а еще иногда мне нравится, когда в фоне звучит вообще посторонняя мелодия, в другой тональности....

наверно в этой зашумленности описками и ошибками, как и в заведомых "некультурностях" - сказывается некая эмоиональная нагрузка, перегруженность, не могущая найти себе нормального выхода и вырывающаяся в формах агрессивных: неудобочитаемость, невнятность, в итоге - отвержение. + тревога, страх определенности, нежелание видеть резко, нежелание доводить "до конца"? ("Я сказал А, а Бэ не скажу, хоть тресни" - Живаго)

Странное желание нарочно сбить фокус, перегрузить картинку, сделать, чтобы солнце ослепило объектив и раскидало свои блики..
точно так же местами хочется уйти от норм языка в произвольность, разговорность, забрасыване признаками..

задача, как я ее понимаю: не перекладывать работу на собеседника, а доделывать ее. А искомую неопределенность, шум - создавать как-нибудь более гуманно и ответственно.

+ вообще это, по-моему, не один я такой. давно уже вот есть эта (модная фишка?) с строчными буквами вместо заглавных, и всякие другие неправильности и неожиданности..
hugan: (Default)
Снега в Ростове все нет. Зато появился молодой месяц. Дни пошли на прирост, и месяц, кажется, имеет отношение к будущей весне. А под ним - в больших окнах школы - елка,  лискотека, огоньки гирлянд. Странная смесь.

Дома елка наряжена, заряжена, лампочки создают цветные движщиеся тени от ее ветвей. В ее глубине создается сложный постранственный мир со своими местами, сказками, достопримечательностями, гораздо больший в глубину, чем сама елка - сосенка метр восемьдесят, купленная на углу серым морозным, бесснежным днем. 

(
Купленная на окраинной площадке перед праздничными освещенными магазинами, выбранная всей семьей, занявшая, как туча, полмашины.. Именно таким бесснежным, замершим, чего-то ждущим днем с ранними сумерками, который как раз и нужен для таких дел.
)

Кто о чем, а меня свет от этой елки наводит на все ту же мысль, как часто красивое (=осмысленное?) нечаянно, как бы лишено авторства, старания, и как легко оно тогда воспринимается, и как свободно и глубоко вчитывает в него зритель собственное кровное содержание, будучи свободен от предзаданного автором направления..

Я не имею в виду абстрактного искусства, или "собственной энергии брызг краски", или ухода от автора и авторства. Я не стремлюсь расстаться с символами и символообразованием - мне лишь нравится, когда эта функция максимально передается зрителю. Есть некий глубоко залегаюзий пласт весьма общих, неконкретных символов, даже не символов, а ПРИЗНАКОВ, закономерно сопутствующих неким важным для человека переживаним и могущим служить ссылками на них. По общности эти признаки приближаются к тем естественным, из-за которых мы и в брызгах краски чуствуем энергию, невольно воссоздава и переживая сам процесс разбрызгивания. Но они касаются не столько физического мира, сколько глубоких, достаточно общих всем нам, "архетипических" слоев человеческого опыта. Они, таким образом, отнюдь не лишены семантики и символической нагрузки, но эта нагрузка носит очень общий, довербальный характер. (Именно довербальная символика. Смысл, с трудом передаваемый словами. Речь идет о символе потому (и в том смысле), что признак не сам несет содержание, а лишь актуализирует его в нас, напоминает, ссылается.).

Пятна света и цвета (вроде Роршаховских?), нечто похожее на нечто важное, заря за деревьями, сыч на подушке вышит 

Вот, увидел в Интернете: http://defocused.net/archives/cat_justblurrypinhole.html  Не все там "про это", но есть наиболее непосредственные работы с как будто почти чистой, беспримесной "жизненной силой", похожей на совсем простые вещи - воду в озере, белые вокзальные огни, огонек и воск свечки, которую ребенок трогает проволочкой, когда во всем районе выключили свет, море за деревьями.. Ну вот, например:  from defocused.net, from defocused.net, from defocused.net, from defocused.net, from defocused.net)

Может быть, главное - не нечаянность, а именно внимание к нечаянности, способность ее не то чтобы уловить, а - ей поспособствовать, помочь проявиться.. Без той тщательности, старательности, (искуственности?), которая, может быть, в искусство пришла от технологии. Кстати, при сравнении с отечественным ресурсом - мне особенно бросается в глаза, что чем больше "озабоченность качеством", тем меньше первичной, нечаянной силы, которую никак не построишь своими руками по "законам композиции", которая вырывается из автора (и, главное, из зрителя!) только сама. Безусловно, нужны мера, такт, компоновка, техника, чувство композиии - но только на слжбе у силы, а не вместо нее..

hugan: (Default)
Ребенок слушает музыку (кажется, "Зиму" Вивальди) и как зачарованный смотрит на осциллограмму на экране компьютера. Ему интересно.

И я его, опять же, отлично понимаю! Мне тоже интересно: эта дрожащая линия, если только она достаточно быстро обновляется (а так и есть) - так непосредственно связана со звуком, что даже не ему в целом, а самому неокортексу - хочется проникнуть в связь, и "понять" - воссоздать, научиться предвидеть...

Но не только это. Осциллограмма привлекает внимание к структуре самого звука, самого отдельного тембра, к его внутренней жизни, внутренним отношениям, напряжениями, присущим тому, что этот звук породило: струне, скрипке, музыканту... Длящуюся и меняющуюся драму тембра, его внутреннего, собственного значения.

(
Досадно, что между звуком и изображением компьютер. Аналоговые осциллоскопы тут были бы куда лучше - живые и быстрые, как сама струна. Они изображали бы звук непосредственно, физически естественным образом..
)

Я где-то уже высказывал предположение, что эмоциональное восприятие циклических динамических процессов - звука (тембра), музыки, ритма, циклических движений и танца, и пр. - единообразно связано с математическим характером колебаний и может быть предсказано по их математическому описанию.

Наверно, меня интересует эта тема потому, что циклические процессы субъективно кажутся мне очень выразительными, и обладающими большой выразительной силой в искусстве. (например, я не люблю компьютерную анимацию,в частности, потому, что там редко выполнена физика, не переданы (точнее - хуже того - намалеваны искусственно) инерция, напряжение и сопротивление материала. Особенно это разит, когда процесс циклический: орлы там или всякие драконы, имхо, всегда крыльями машут как-то фальшиво.)

Зато даже простые процессы, если они полно и честно переданы - почему-то производят на меня сильное действие. Как у Бродского: "звук трубы выписывает эллипс за океаном" - так и видится: экран осциллоскопа и перегибающаяся , дрожащая, колеблющаяся сообразно звуку, живая и нервная, волнующая своей устойчивостью-неустойчивостью, своей чувствительностью, светящаяся петля, фигура на нем, прочерчиваемая этим звуком и еще одним, догоняющим его и синхронизирующимся с ним процессом. Это, мне кажется, была бы целая поэма - как эти процессы "один за другим, прижимаясь к седлу"..

По сравнению  с этим любая музыка - сложнейшая, абстрактнейшая система отношений между процессами. Но и сам ее элементарный кирпич - звук (даже субэлементарный, потому что музыка - это все-таки интервалы, соотношения звуков) - это тоже маленькая, более простая, но тоже полная сложных отношений и смыслов драма. Особенно голос или звук, тембр которого гибко меняется, успевая выражать то, что хочет выразить музыкант...

Это я к тому, что, подобно краскам и словам, и звук, и движение  -  имеют собственную ценность и собственное значение..., собственное внутреннее "эстетическое содержание".

Или вот "голос машины": приятный или неприятный шум при езде: присвист, когда двигатель легко, как бы с радостью, отдает свою мощность, или натужный гул, перегрузка, вой, или перебои, досада, нелепость отдельной случайной неисправности..


PS
Мне сильно кажется, что эмоциональное восприятие циклических динамических процессов вполне предсказуемо из математики этих процессов. - если к этой математике приложить  несложные психоаналитические и когнитивно-психологические представления. Достаточно описать эти процессы в терминах "напряжения-расслеабления" и "удовольствия-неудовольствия" (атрибуцировать, сопоставить, присвоить им психологическое содержание -  что и делает психика самопроизвольно, перенося на них опыт, полученный в других условиях) и вспомнить о том, что эти переменные в психике человека бывают связаны друг с другом как производная с первообразной. Ребенок чувствует настроение матери по характеру укачивания, слушатель может оценить тембр широким спектром эмциональных эпитетов типа: легкий, надрывный, отчаянный, цельный, мощный и пр.., механик по звуку чувствует состояние агрегата и режим его работы - и может описать его уже не только в эпитетах, но и
содержательно: перегруженный агрегат, неправильно настроенный агрегат, исправный агрегат...
работающий на расплав и белугой воющий агрегат...

Всякий раз эмоционально воспринимается именно физика процесса, а различия в
эмоциональном восприятии определяются только характером атрибуции процессу психологического содержания - тем, что человеку от процесса нужно, полезно.
Поэтому одинаковые изменения в форме колебаний, независимо от частоты и характера процесса, приведут, как я предполагаю, к одинаковым изменениям его "эмоциональной окраски" - будь то звук или качание колыбельки, или движения при половом акте.
Физические процессы, особенно циклические, волнуют человека и являются средством выражения его состояния (голос, движения), как мне кажется, потому, что естественное взаимодействие людей на биологическом уровне основано на циклических процессах - начиная от сосательных движений при кормлении грудью. А это, в свою очередь, связано с психофизиологичей: статичное вызывает привыкание-обучение и перестает репрезентироваться психикой: чтобы что-то длилось, оно должно меняться - будь то ощущение или моторная реакция..

Так что природа эмоциональной реакции на динамический процесс и ее зависимости от характера процесса - представляется вчерне понятной и строго предсказуемой...
hugan: (Default)
или Еще к вопросу об интеграции "двойных посланий"

Вот Пастернак говорит, что искусство тревожно как мельницы, перемалывающие пустоту в голодный год. Гюнтер Грасс тоже говорит про мельницу ("Собачьи годы"), мне кажется - сущностно почти про такую же. Вращение, перья, деревянные перья, рваные контуры на фоне серого неба. Так же в детстве пугаешься низколетящего вертолета: черное вращение над головой, прикосновение ветра от него

Мне нравится, когда про искусство говорят: "бомба". Посмотрели и говорят негромко: "бомба", и больше ничего. Иногда мне это кажется это очень точным, по крайней мере, для некоторых произведений, для какого-то их типа, на который я отзываюсь... Невзорвавшаяся бомба, наверно, так же поднимает вокруг себя пространство, может быть, ее так же чувствуешь даже спиной.., может быть - она так же следит за тобой своей черной немой мордой. Может быть, у искусства и бомбы общее - именно эта немота.

да, черной немой мордой (тут должн быть картинка)
(это летний душ из авиационного топливного бака.. но в детстве-то думаешь, что это - из настоящей, некогда смертельной бомбы.. особенно если эта шутка смотрит прямо тебе в окно.. - а луны нет..)

(Создать ряд, поле рядоположенных признаков, так, чтобы общности и связи между ними обнаруживались и вспыхивали сами. Все, а не только те, которые принято искать и выделять. Везде только союз "и"..)

Что-то мне запомнилась строчка из песни (кажется, Сплина): "кто-то летает кругами над детской площадкой // весь начиненный взрывчаткой".

(Хотя пропеллер Карлсона на мельницу не так уж сильно похож? Вращается слишком быстро. Только когда выключен...)

А может, никакого смысла, никакой глубинной общности - во всем этом и нет, а мне он только кажется из-за некоего случайного личностного значения этих образов.

На всякий случай оставлю эту запись - на правах крайне странной записи.

Тэги: параноидный преследователь (или, проще говоря, спутник-шпион), немота, взгляд в спину, скачка идей ;)
hugan: (Default)

под видом общих рассуждений нечто лично важное.

Мне все мнится в нынешней культуре ожидание перемен. Ясно, что мне их скорее хочется видеть, чем есть основания. Но и сама переживаемая потребность в переменах – тоже предпосылка к ним. Все-таки, эту потребность в том или ином виде переживаю, кажется, не я один.

Может быть, так кажется еще и потому, что сейчас октябрь, первые холода, первые листья в четком, сером, сухом холодном воздухе, ощущение и ожидание близкой зимы, в которой мнятся «суровость» и уют, метели, непролазные сугробы в вечернем городе, в ближнем свете машин, праздничные пироги и светлая снежная заполночь на глухих окраинных улицах, когда гости выходят провожать друг друга, вынося с собой на мороз домашнее тепло, мощное и молодое.

Когда перемен нет, их иногда выдумываешь, чтобы поддерживать надежду. Если же и многие вокруг - так же загадают и выдумают что-то неясное даже им самим, но очень нужное, когда все вокруг в тайне, в неясности, в тайне даже от себя – загадают и задумают, и будут почти искать и почти ждать - ТЕМ САМЫМ эти перемены и случатся, и обнаружатся - как в детстве идет первый снег, радостно, неожиданно и даром. И люди станут узнавать вокруг то самое, чего они в тайне ждали: друг в друге, на улиах, в самом мире - как в день первого снегопада дети выходят на улицу с санками, и видят, каким неожиданно, невероятно давним, каким забытым стал мир, как сказочно он СНОВА похож на то, что они уже забыли надеяться увидеть.. на ту чистую, что ли, большую пеленку, в которую мамы брали их после купания.. - на то, чем, они помнят, этот мир был когда-то, и чем, им тогда казалось, он только и должен быть…

И вот (можно себе представить), люди, тайно нося это в себе, начнут обнаруживать это на лицах друг друга, в стихах и книгах, как в начале века узнавали, может быть, в Блоке (или это только Пастернаку так казалось, так хотелось?...).

Эти ожидаемые перемены я про себя обозначаю словосочетанием "новая искренность" - готовность  и желание людей взглянуть в собственную глубину, в нечто важное и настоящее, о чем трудно и не принято говорить, что имеет куда большее отношение к детству, чем ко всяким сложным "передовым достижениям" в разных областях культуры.

Столкновение человека с собственной глубиной – представляется мне, помимо прочего, чисто экологически неизбежным (написал об этом, было дело, целый пост): мол, "плодясь и размножаясь" вслепую, человек подошел к переполнению своей экологчиеской ниши: продолжать в том же духе становится просто некуда, а как-либо менять "стратегию воспроизводства" – это и значит пересматривать смыслообразующую основу, связанную с фундамнтальной, глубоко личной надеждой, присущей всему живому. Это и значит – непосредственно переживать и осмыслять наши самые глубинные, инстинктивные движущие силы, вступать с ними в прямой контакт. А это сложно, страшно: эта глубина, как поверхность воды в колодце - и чувствительна, и интимна, и полна, перенасыщена сокрушительной жизненной силой (иногда - пугающей, всегда - волнующей и интересной) - знакомой нам, например, по силе действия искусства, или по тому, как движет человека любовь, как поднимает его над землей, низко над землей.

Обращение человека к собственным глубинным движущим силам, таким образом, кажется мне неизбежным, но вопрос остается в том, будет это обращение или столкновение, сам ли человек потянется к собственному эпицентру – или побоится, постесняется, промедлит, будет снова пытаться по-старому забыть, закрывать на него глаза – до тех пор, пока это игнорируемое содержимое, эти слепые силы – не навлекут на человека действие чисто биологических, экологических ограничивающих факторов (например, в виде вызванного глобальным перенаселением всплеска агрессии, обострения конкуренции за ресурсы).

Но даже и в этом худшем случае это будет искренность, столкновение все равно будет чем-то подлинным.


Предощущения прямого контакта человека с собственной глубиной – мнятся мне то тут то там в искусстве, начиная с конца 19 века (т. е. как раз со времени, когда люди массово столкнулось с проблемами из-за собственной численности – и отреагировали на них бессмысленно, стихийно, и, видимо, закономерно – несколькими волнами военного взаимоистребления, остановленного лишь ядерной угрозой; у нас это были "земельный" и "квартирный" вопросы, ну и Гражданская война). Эти предощущения мелькают где-то на периферии поля зрения, в отдельных, часто - внежанровых, странных, глубоких произведениях и моментах. В начале и первой половине 20 века они, кажется, сформировали некое плотное облако (душные оранжевые сумерки у Мунка, тополя, огни окон, темнеющая земля.. и наш Серебряный век, конечно). Но войны прошли, холодная война заблокировала агрессию, навязала искусственную стабильность, наступило разочарование в попытках искренности. Культура включила заднюю и вместо содействия искренности стала (в своем мэйнстриме) чуть ли не защищаться от нее как от чего-то мучительного. Предощущения искренности не исчезли (они не могут исчезнуть), но они стали вспыхивать порознь, вне мэйнстрима, на периферии, как нечто скорее маргинальное, внешне не объединяясь в тенденцию, но так, что и отделаться от этого мерцания – невозможно. Спутник-шпион-Карлсон летает кругами над детской площадкой, и ничего поделать с этим никто не может, никто не может. И это-то странным образом значит, что «по большому счету – все хорошо».

Но все это лишь рассждения. За живыми примерами, вернее, не за примерами, а за прямым, более прямым, непосредстенным, действенным выражением – я, будучи художественно нем, обращаюсь к созданному дргими.

Я сильно люблю творчество Ольги Чикиной. Во многих ее песнях мне видится почти невозможный, странный прямой доступ к вещам невыразимым, непонятным и глубоким, к переживаниям, о которых говорить почти невозможно – не только  из-за их глубины и неясности, но, главное, из-за их страшного, хотя и не всегда очевидного, эмоционального накала. Выражать такие вещи – значит безбоязненно соприкасаться с открытым, живым душевным пламенем – к которому хотя и стремится каждый, но от которого одновременно и защищаются с помощью соввременных культурных уловок. И вот, летом, размышляя о своих этих ожиданиях и спрашивая себя: бывает так или нет, есть ли еще кто-то, или это все исключительно мои фантазии, я зашел на chikina.ru  – и нашел там песню "Летчица", и, да, увидел своими глазами... Нечто такое, что всегда было и во мне, и чему я не надеялся, никак не надеялся найти понятного выражения, и чего я даже толком не понимал... – было высказано самым прямым и явным образом, точнее, понятнее и глубже, чем то, что я знал о себе сам. Я никак не ожидал услышать это извне, и вот встртил в таком новом и концентированном выражении, которого я не мог представить, а мог только узнать. Как будто бы я иду по каким-то местам, где я давно не бывал, и вижу в воздухе аномальное явление, и это явление из собственного странного, непонятного, невыразимого деткого сна, и вот, оказывается, оно бывает в реальном мире! И рельный мир сразу наполняется смыслами, каких давно забыл в нем искать и не ждал встретить. Вблизи этого нового – сгущается глубокий странный, забытый мир, как акварельные звезды в старых детских книжках – световые точки, окруженные контрастной, сгущенной синевой – на фоне бледной зари, на фоне сказочных темных елок, где ступа с бабою Ягой, за рядом которых, там, где зашло солнце самое интересное, самое недоступное, самое забытое.. В этом плотном сгущенном кругу, как в кругу темноты вокруг керосиновой лампы – ближе всего видны миры других ее же песен: про волчат (и ночны!е врачи! в голубых! колпаках!), "Я сижу на корточках", и других: а за ними, как гаснущая заря – острое, счастливо-горькое ощущение потери, такое же острое чувство счастья и тревожного ожидания. В этом кругу движется, почти преследует, нечто мелькающее и всегда остающееся на периферии, нечто до предела заряженное жизненной силой и странной надеждой. Отчетливо вспомнается образ из детства: темнеющее синее весеннее небо, первые звезды, белое привидение.. "Как все это красиво и интересно!"  "..а сова все ближе, ближе, а сова все ниже, ниже.."..

И здесь, имхо, совсем не важны коннотации и всякие ссылки на культурный контекст, потому что говорится непосредственно и бесстрашно об общем всем людям пред-культурном, достаточно глубоком, чтобы быть культурно независимым. Это я и называю «новой искренностью», ее ранней, опережающей вспышкой.

Искренность требует мужества, требует некоей, может быть, верности надежде.

Это и сдерживает ее повсеместное распространение.

А в худшем исходе «массовоо бегства от себя»  – «по миру движутся голоднее стада», «красно от огня» (т. е. совпадение с моей «сверхценной идейкой» о культурной реакции на перенаселение, расписанной в посте про «постмодернизм и сельхозмашины»)..


Кстати о Карлсоне, другой такой вспышке.
Если посмотреть на события в книге глазами родителей Малыша, все выглядит очень связно и так реалистично, что становится почти жутко.

Обычная, автор на этом настаивает, обычная семья. Младший ребенок, значительная возрастная разница. В раннем детстве, может быть, общий любимец, но с возрастом все более одинокий, и все более вынужденный (но не желающий) это принять. Не готовый (к счастью?) с этим примириться. Любящий и способный принимать любовь, совсем не склонный к открытому протестному поведению (что и создало накал, достаточный для появления всей истории: был бы склонен, все бы разрешилось банальным «поведением трудного ребенка»).
И вот, в какой-то момент, по какому-то поводу (пусть из-за собаки) – он не выдерживает острого переживания изоляции. Родители видят: ребенок ломает игрушки, портит отношения с сестрой (кстати, не просто так, а по поводу ее поцелуев с мальчиком!), лезет на крышу, играет со своей жизнью, как бы просит о внимании... Собирает всех и предъявляет им башню из кубиков с тефтелей наверху, этот пугающе осмысленный "ответ из тени" ребенка, который не в силах ни подавлять свой протест, ни, главное, просто осознать его, и осознанное – выразить, высказать, попытаться найти понимание... И одновременно появляется Карлсон – это летающее омнипотентное альтер-эго, средоточие невыработанной, невыраженной жизненной силы ребенка, отвергнутой даже им самим. И видно, как эта жизнанная сила клубится вокруг именно отвергаемых, подавляемых, «неприемлемых» черт: инфантильная жадность-недолюбленность «..быть мне родной матерью»), манипулятивные попытки, а также – фалличность, тоже, видимо, попавшая «в тень»...).

Карлсон потому и несет такой заряд жизненной силы, что выразить ее каким-либо обычным способом Малыш не мог. Этим он, видимо, и волнует героев и читателей. Поэтому Малышу так интересно ВИДЕТЬ И ПОКАЗЫВАТЬ взрослым привидение в волнующих, весенних синих сумерках.
Поэтому и Малыш, и читатели - странным образом любят Карлсона, как бы предательски он себя ни вел. Этой любовью они - как бы восстанавливают ту целостность, которая нарушилась, когда Малыш, ак сказать, спроецировал часть себя вовне. Любить и прощать Карлсона, и любить Малыша – в каком-то смысле – одно и то же.

Карлсона нет, когда родители с ребенком. Карлсона нет после чаепития у камина, Карлсона не ожидается в деревне у бабушки (он – реакция, помимо прочего, на урбанизацию?). Карлсона нет какое-то время после покупки собаки. Но собака – это все же недостаточная замена. И вот: Карлсон вернулся.

И, опять же, автор настаивает: это самая обычная семья (а не случайный индивидальный психоз). Спутник-шпион, холодная война, неясность перспективы и путей развития, скученность и урбанизация. Это – у всех. Карлсон – не личная галлцинация Малыша. Он – общее достояние детей времени, он появился потому, что был нужен так же, как книга появилась потому, что она нужна.

Дети, которым читают Карлсона, могут всего этого не понимать и не понимают. Это ничего не меняет. Содержание сообщается и действует само по себе, без особой рефлексии, независимо от того, как бы мы о нем ни рассуждали. Чтобы что-то чувствовать – совсем не обязательно понимать свои чувства. Карлсон – ранняя прививка от бессмысленности и безнадежности.


Profile

hugan: (Default)
hugan

May 2017

S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
212223242526 27
28293031   

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 26th, 2017 09:37 pm
Powered by Dreamwidth Studios